Мы зависли над бетонной площадкой и приземлились.

Не успели полозья коснуться земли, а нас уже волокли в поджидавший «лэндровер».

Вдалеке появился второй «Хью» с болтавшимся под ним «лэндровером».

Внизу все пребывали в замешательстве. Грузины запихнули нас в машину. Один из них сел за руль, а остальные образовали вооруженный эскорт. Четверо мотоциклистов верхом на темно-зеленых четырехколесных мотоциклах ехали рядом с нами. Пехотинец, отвечавший за транспортировку, был одет в бронежилет и каску. За спиной у него висел М16. Полоски на погонах и верхушке шлема свидетельствовали о его лейтенантском звании.

Нас провезли по периметру лагеря, и в конце концов мы прибыли в одну из разборных кабин. Я даже не пытался предугадать, что нас ждет впереди. У меня не было возможности влиять на ход событий, поэтому я приготовился принять все так, как есть. Мне просто нужно было признаться самому себе в том, что я по уши в дерьме: если они этого еще не знали, то очень скоро должны были понять, что у них в руках оказалась звезда местной прессы и телевидения. А как только они это узнают, в любую минуту после этого меня могут кинуть в грузинскую камеру предварительного заключения, постригши перед тем налысо и переломав все пальцы дверью.

Мы повернули на открытую площадку, уставленную рядами кремовых алюминиевых разборных модулей. «Лэндровер» остановился, и квадроциклы окружили нас кольцом.

Лейтенант слез с мотоцикла и отдал несколько коротких приказов.

Трое американских морских пехотинцев стали справа от нас. Они были в бронежилетах и кевларовых шлемах, за плечами висели автоматы. Всем своим видом они говорили: «Руки вверх! Покажи мне свои руки! Руки выше!».

На крышах модулей я заметил кондиционеры. У меня вдруг появилось чувство, будто они нам понадобятся.

Часть восьмая

Глава первая

Один приказ — и морпехи двинулись вперед. Мы действовали точно по приказу, каждому из нас в лицо был направлен ствол автомата.

Мы ждали инструкций; вся хитрость заключалась в том, чтобы не показывать ни малейшего признака страха или каких-либо других эмоций. Нужно было оставаться невозмутимым и делать то, что тебе приказывали.

— Ты! Ты, темненький, — прокричал ближайший ко мне солдат. — Выбирайся из машины, причем очень медленно. А ты, старик, оставайся на месте.

Я сдержал усмешку. Вряд ли Чарли это понравилось.

Еще несколько морпехов вышли во двор из модуля. Они тоже были в бронежилетах и кевларовых шлемах, но без оружия. У меня возникло такое ощущение, как будто нас ожидала приемная комиссия.

Я вышел медленно, держась так, чтоб они постоянно видели мои руки, и не делая ни одного резкого движения.

Парень, целившийся в меня из автомата, подошел к моей стороне машины и стал на расстоянии около метра от нее, нацелив автомат мне в грудь. Он хорошенько ткнул меня в плечо, скорее сверху вниз, чем наоборот, на случай если ему пришлось бы стрелять, чтобы пуля не зацепила еще кого-то из окружающих.

Теперь была очередь Чарли. Я скорее слышал, чем видел, как он вышел из фургона. Я не смел двигаться, пока парень с полуавтоматической винтовкой не сказал, чтобы я повернулся.

На дальней стороне площади двое-трое любопытных высунули из окон головы. Еще куча разных зевак собралась вокруг нас.

— В чем дело, товарищи? Они украли «лэндровер»? Это, должно быть, русские.

— Нет, скорее наркодельцы.

— Ни в коем случае. Парень, они террористы. Чертовы активисты.