— Я все спросить хотел, Ваше высокородие…

— Полно, Витольд Львович, — прервал его собеседник, — можно просто Петр Андреевич, одному делу служим, по одному ведомству проходим.

— Так вот, Петр Андреевич, я все спросить хотел, что за ограбление? Чего похитили ценного?

— Да в том вся и странность, что преступники попались хм… своеобразные. Будто шальные по музею пробежались, а ведь там богатств хватает. Взять тот же скипетр первого из рода славийских царей или тиару императрицы Елизаветы. А ведь все там же, в соседних залах. Конечно, попадалось порой что ценное, то же Перо-вольница, но в основном так, — Петр Андреевич махнул пухленькой ручкой.

— Действительно странно.

— Это лишь начало. Сразу же после описи пропавшего, пожаловал в полицмейстерство сам великий князь и наказал найти и вернуть все в ближайшее время. Грозил, что в случае чего, передаст дело жандармерии. Хотя какой интерес у третьего отделения к ограблению? А потом этот пожар… К слову, там и оставалось всего ничего, украденное почти полностью уже перенесли к нам на склад.

— Но как я понимаю, после пожара великий князь не перестал гневаться.

— Более того, у меня сложилось впечатление, что даже найди мы виновных, это не улучшило бы общего настроения великого князя. Понимаете, к чему я веду?

— Из Императорского музея похитили нечто ценное, возможно, даже не в материальном плане — нахмурился Витольд Львович, — а после, когда обнаружили украденные вещи, преступники имитировали пожар.

— Иными словами, замели следы, — кивнул Петр Андреевич.

— Будто бы та самая вещь была уничтожена в пожаре.

Мих, к тому моменту начавший слушать так внимательно, что позабыл о пирожках, вдруг забылся, увлекаемый запахом заливного поросенка. И смог вернуться в разговор двух господ только после того, как ему положили сие великолепие на тарелку.

— Я высказывал свои мысли Его превосходительству и коллегам, но особого успеха не имел, — грустно вздохнул Петр Андреевич, пробуя поросенка, — тем более, думается мне, не все в ведомстве заинтересованы в успехе раскрытия ограбления.

Он замолчал, немного закусив, а после, поняв, что Витольд Львович не намеревается задавать вопросов, продолжил.

— Именно, по этому поводу я и хотел с вами поговорить. Знаю, что вы много общались с Константином Никифоровичем, он любимец Его превосходительства… — полицмейстер выждал паузу, отерев уголки рта салфеткой, и вновь потерпел поражение. Спокойствию и терпению Витольда Львовича можно было позавидовать, — но вряд ли вы знаете, что он частый гость в доме Аристовых.

— Знаю, Павел Мстиславович об этом недавно обмолвился. Рассказал историю, которую ему поведал полицмейстер из Сундыри. Право, не знаю, оттуда ли перевели Его высокородие, но предположил что…

— Правильно предположили, — перебил собеседник, — его Александр Александрович из Сундыри вытащил, к себе приблизил. А этот провинциал себе на уме. Раньше-то в любимцах Николай Соломонович ходил, — Миху вдруг почудилось, что Петр Андреевич слишком увлекся аперитивом, прежде, чем принесли закуски, — еще бы, дворянин древней фамилии, герой войны с ордынцами.

— И давно Константин Никифорович с Аристовыми дружит? — Прервал его Витольд Львович, пока захмелевший полицмейстер не ушел совсем далеко.

— Уж года два как.

— Вместе с тем Аристов не сказал ему о моем визите.

— Простите? — Появилась морщина на круглом лбе полицмейстера.