На втором этаже мы миновали ряд келий, откуда вынесли матрасы, и наконец вступили на винтовую деревянную лестницу на чердак — там, ради ее и общей безопасности, поместили сестру Мэри Клер. Сестра Вера запнулась на ходу, словно ее не держали ноги.

— Вы в самом деле сумеете вернуть сестру Мэри в руки Господа? — спросила она.

— Прежде чем ответить, мы должны оценить ее состояние, — сказал Габриель, — но мы, конечно, попытаемся.

Айви ласково тронула сестру за плечо.

— Отведите нас к ней, пожалуйста.

Монахиня с беспокойством перевела взгляд на Молли и Ксавье.

— Всех? — слабым голосом уточнила она. — Вы уверены?

Габриель натянуто улыбнулся.

— Они крепче, чем кажутся.

На верху лестницы была единственная запертая дверь. Даже в астральной форме я ощущала пульсирующее за ней зло — словно некая материальная сила отталкивала Айви и Габриеля. К запаху сырости здесь примешался сочившийся из-под двери запах подгнивших плодов — уже обмякших, побуревших, подъеденных насекомыми. Ксавье поежился, Молли закашлялась и зажала себе нос. Мои сородичи остались невозмутимыми, стояли плечом к плечу, всем видом выражая неразделимое единство.

— Извините за запах, — смущенно пробормотала сестра Вера. — Освежитель воздуха не справляется.

На узкой площадке горела всего одна свеча, капавшая воском на серебряный подсвечник. Сестра Вера, порывшись в глубоком кармане, извлекла старинный медный ключ. За дверью послышались тяжелые шаги, прерывистое дыхание, по полу проскребли ножки кресла. Затем, казалось, кто-то скрипнул зубами, и следом раздался резкий щелчок — словно треснула кость. Сестра Вера перекрестилась и безнадежно взглянула на Габриеля.

— А если вы не сумеете ей помочь? — прошептала она. — Что, если и господним посланцам придется отступить?

— Его посланцы не отступают, — спокойно возразила Айви. Она достала из кармана черную ленточку и теперь хладнокровно связывала светлые локоны в пучок на затылке. Простой жест, но для меня он обозначил готовность к яростной борьбе.

— Тут столько тьмы… — Лицо сестры Веры скривилось от боли. — Живой, дышащей, осязаемой тьмы. Я не хочу брать на себя ответственность за погибшую жизнь.

— Этой ночью никто не погибнет, — сказал Габриель. — Пока мы здесь.

— Как знать, — покачала головой монахиня. — Я столько уже повидала… не могу поверить… не знаю, что мне…

К моему удивлению, вперед выступил Ксавье.

— Не в обиду будь сказано, мэм, нельзя терять времени. — Он говорил ласково, но твердо. — Одну из ваших сестер терзает демон, а мир на грани Апокалипсиса. Они все сделают, чтобы вам помочь, только позвольте им сделать свое дело.

Взгляд его на миг стал далеким, словно Ксавье вспоминал какие-то давние события. Потом он вернулся к реальности и положил ладонь на плечо монахини.

— Есть вещи, непостижимые для человека.

В эту минуту я расплакалась бы, если бы призраки могли плакать.