|
— Как я понял, последнюю ночь в Штарндале они с Вин провели вместе. Землячка, однако, услышала. — Что ещё за грязные намёки? Конечно, если нормальных парней всех поразобрали, куда бедным девушкам деваться? К тому же пьяные были в хлам, поэтому прощается. Сам-то чего слинял, не захотел с нами остаться? Вряд ли заскучал бы! — После вашего «приглашения» исключительно в ненормативных тонах такое желание если и было, то сразу же тихо увяло. Да и вас не моя скромная персона в тот момент интересовала! — А Эрик, увы, успел удрать на свидание. И, как понимаю, прощальное. — Мы расстались лишь на время. — По принципу: улетел, но обещал вернуться. Ладно, извини. Скорей всего, я просто разуверилась в существовании большой и чистой любви. Как-то не приходилось сталкиваться по жизни. — Ещё бы: влюблённым приходится маскироваться, особенно если окружающие делают всё возможное, чтобы их разлучить. Вот зачем вы, спрашивается, хотели испортить Лайте причёску? — Как интересно. Это она тебе сказала? — Ну а кто ж ещё? — Между прочим, за твою жизнь беспокоились. Даже не оценил! — Типа от злой ведьмы спасали? Лучшим доказательством ошибочности данной версии является факт, что я сейчас с вами, а не с ней! — Эй, народ, — прервал их полемику Гека, — так и на рейс опоздать недолго. Вон, автобус уже подали, а я ещё билеты на руки не получил! За кольцевой автодорогой чередой потянулись дачные посёлки, застроенные особняками, владельцы которых словно соревновались между собой в помпезности и монументальности. Эрик и Таисия вертели головами по сторонам, пытаясь разглядеть их получше и комментируя увиденное. За посёлком Созвёздный, бывший когда-то одним из центров подготовки космонавтов, основной деталью пейзажа за окнами стали сосновые леса. — Научные городки в эпоху Красной Империи создавались в зонах повышенной комфортности проживания, — не упустил случай блеснуть эрудицией Гека. — Неиспорченные цивилизацией уголки природы, чистый воздух, снабжение всем необходимым из столицы, до которой рукой подать. Поэтому многие учёные предпочитали жить и работать именно там, а не в Голдтауне, про провинцию я вообще не говорю. Увы, благодать быстро закончилась с наступлением перестройки — платили в институтах копейки, многие разработки попросту прикрыли, и народ повалил оттуда, устраиваясь кто где сможет. В тихой надежде — бардак этот ненадолго, всё утрясётся, наука вновь начнёт процветать. Но увы — смутное время сменила эпоха стагнации, которая, собственно, продолжается до сих пор, и надеждам тем не суждено было сбыться. — Кончай вещать прописные истины, — лениво отмахнулась от него Таисия. — Дина о том во всех подробностях рассказывала. И про бедственное положение науки на необъятных российских просторах в целом, и про свой городок в частности. Который ещё полвека назад располагал чуть ли не десятком институтов, а также скромным подсобным хозяйством в виде заводика по производству безалкогольной продукции. В постперестроечную эпоху храмы науки захирели и по большей части развалились, зато заводик ударился в процветание, прославившись на всю Россию своими соками и газировкой. Видели, небось, рекламу: «Пейте напитки из Лямино»? Кандидаты наук за счастье почитали тогда устроиться на него хотя бы слесарями или аппаратчиками. А сейчас народ уже и не идёт в аспирантуру, предпочитая сразу после университета устраиваться на непыльные места. — Или покупать соответствующие дипломы. Вон сколько у нас докторов философии развелось. Кант и Шопенгауэр, наверно, со стыда сгорели бы, узнай о существовании подобных «коллег». Кстати, коли о том зашла речь, кто-нибудь читал «Философию колдовского искусства и оккультной практики»? — Да ну тебя, не занудствуй. |
