Изменить размер шрифта - +
Дикарки Резанова подплывали к борту, стучали в мой орудийный порт, смеялись, и показывали знаками вполне понятные коммерческие предложения. Отказался.

— Нет, красавицы. Сегодня производство закрыто на амортизацию.

Посмеявшись, русалки плеснули в порт океанской водой и скрылись в темноте.

В каюте Архипыч встретил меня с таким видом, будто лично отстоял мою душу у врат ада.

— Наконец-то, батюшка, почивать изволите как христианин, а не как турецкий султан на плавучем торжище.

— Не каркай, Захар Архипыч. Завтра к королю едем.

— Ох, беда, погибель наша!

— Вот именно. Поэтому — собери на завтра корзину с подарками, и — спать!

Ранним утром офицеры бросились собираться делать визит королю острова. Денщики чистили униформу, полировали пуговицы и шпаги. Резанов вышел на палубу в полном блеске: мундир, лента, орден Святой Анны.

— Дикарям надобно показать величие Российской Империи, — важно произнёс он. — Они люди простые. Блеск власти произведет на них сильное впечатление!

Матросы грузили в баркас подарки: топоры, ножи, зеркальца, материя, ножницы, несколько связок гвоздей. Архипыч прихватил с собой корзину, в которой мелодично звенькали бутылки с самой универсальной валютой в мире.

Наконец мы погрузились в баркас.

Берег встретил нас шумом и гамом. Опять набежала куча дикарей, и теперь со всех сторон тянулось знакомое:

— Токи! Токи!

Резанов благосклонно кивнул толпе.

— Видите, господа? Они радуются нашему прибытию.

— Они радуются подачкам из ржавого железа, Николай Петрович, — негромко сказал Ратманов, но посланник не обратил на это никакого внимания.

По утоптанной тропе нас повели к селению. Бедным офицерам было страшно жарко в форменных мундирах. Пальмы, растущие по дороге, давали лишь клочки тени. Поэтому, добравшись до жилища короля, все вздохнули с облегчением.

То, что мы увидели, на дворец, конечно, не тянуло, но и шалашом дикаря это не назвать. Жилище Катенуа стояло на поднятой каменной площадке, сложенной без раствора, но крепко. На ней стояло длинное строение из шестов. Задняя часть и бока закрыты пальмовыми листьями, передняя часть почти открыта. Крыша из листьев хлебного дерева издали напоминала стог.

Внутри висели кокосы, деревянная посуда, копья, палицы, какие-то военные уборы. Пол делился лежащим бревном на две части: сзади трава и рогожи для сна, спереди место для сидения. Всё бедненько, но чистенько.

Робертс указал на отдельное строение сбоку.

— Праздничная столовая. Женщинам туда нельзя. И по той тропе им лучше не ходить.

— Почему?

— Табу.

— Вот бы все проблемы так решались!

К самому дому вела низкая перегородка с дырой, через которую нормальный человек пролезал только согнувшись в три погибели. Робертс объяснил, что входить в жилище короля надо именно через эту дыру.

Для Николая Петровича это оказалось непростым испытанием.

— Да что они о себе думают! Что русский посланник будет вставать на четвереньки перед дикарями? Ни за что! — надулся он и наотрез отказался лезть в эту дырку.

— Ну, как хотите, а я пошел! — заявил я и легко и быстро пролез в отверстие. Обернувшись с другой стороны, позвал офицеров:

— Идемте, господа!

Офицеры, цепляясь шпагами, последовали моему примеру.

Посланник Российской империи, в мундире, ленте и ордене, потоптавшись на месте, вынужден был опуститься почти на колени и последним пролезть внутрь.

На площадке нас встретил Катенуа, рядом стоял его брат, за ним — еще несколько родственников короля. Все почти голые, с накинутыми на плечи плащами, и все полностью покрыты татуировками. Чуть поодаль сидел жрец.

— Брата короля зовут Тамахай, а жреца — Доватиа, — шепотом пояснил Робертс.

Быстрый переход