Впрочем, я и так в сумке добытое зверьё ношу, так что отсутствие шапки ничего бы толком не поменяло. А вот если бы я научился перемещать предметы на достаточной скорости… Пусть не слишком тяжелые, но для сумки с добычей вполне могло хватить. Но – нет, даже стограммовая чашка на скорости большей, чем при ходьбе пешком умудрялась высосать весь мой резерв за полтора-два часа. Странно? Очень, особенно если учесть вес тех валунов, которыми я бомбардировал несчастное зверье в горах, носящих, кстати, весьма звучное имя – Горы Чудовищ. Самое то для колыбели пользователя одного из семи Грехов…

Вечерело. Три с половиной часа в лесу пролетели так же быстро, как пара минут. Здесь, среди молчаливых деревьев и многочисленных зверей я, пожалуй, чувствовал себя по-настоящему хорошо. Деревня… она живёт в каком-то своём темпе, не любит суеты и лишних телодвижений. А я выделяюсь. Приношу с охоты гораздо больше добычи, чем остальные охотники. На полигоне, когда меня туда приглашают, уверенно держусь в поединках с опытнейшими воинами. Учу язык, историю, географию… всё, что нахожу в книгах. А ещё играю. Играю мастерски, так, что за полгода никто не обвинил меня в том, что я не человек. Даже тому, как я выгляжу в диапазоне мана-зрения люди сами придумали объяснение – полукровка, мол. Они и сами отличаются от обычных людей настолько, что последние предпочли назвать их чудовищами и сжечь множество деревень, когда-то разбросанных вдоль границ с Землями Изгнанников. Сколько погибло тех «чудовищ»? Тысячи? Десятки тысяч? Не знаю.

Но выживших было мало. Мало настолько, что получилось основать всего три деревни вроде той, где весной будет строится мой дом. Пять тысяч полукровок в каждой. Пятнадцать тысяч в сумме.

А изначально деревень, со слов Вельи, было больше полутора сотен.

Далеко не в каждой жила хотя бы тысяча человек, но даже так цифры потрясали воображение. Паладины Добродетелей молча пустили под нож огромное количество людей. Женщин, детей, стариков – они убивали всех, а те, кому удалось сбежать, чаще всего находили свой конец в пастях чудовищных монстров, населяющих Земли Изгнанников.

Но интереснее всего то, что резню вызвал один-единственный парень двадцати лет. Гарнесс, человек, выбранный Гневом больше сорока лет назад. Об этом не пишут в книгах и даже не говорят вслух, но Акедия любезно поделилась со мной этой информацией.

Сын охотника, которого задрал кабан именно в тот момент, когда предыдущий пользователь Гнева был обезглавлен в схватке со Смирением и Умеренностью превратился в чудовище, разорившее несколько городов на территории Империи Рассвета. Почему? Всё просто - из всех Грехов лишь Акедия, она же Уныние, и Гула, Чревоугодие, не подчиняли свои «сосуды». Всем остальным было в радость захватить тело и душу человека, сделав его своим оружием, обеспечив тем самым чудовищную скорость роста силы, которой позавидовали бы даже самые талантливые маги.

Но у всякой силы есть своя цена.

Человеческое тело, принадлежи оно хоть воину, хоть магу, хоть самому воплощению божества, после насильного порабощения возвращается к истокам. Тобишь – становится самым обычным слабеньким телом, которое попросту не способно выдержать всю мощь Грехов. В итоге человек, захваченный и подчиненный, очень быстро набирает силу, но уже спустя десяток лет немногим превосходит высшего мага, а через двадцать его раздавит и сработавшаяся группа старших магов. Большего, увы, Акедия мне не рассказала, обосновав это тем, что я ничего просто не пойму из-за отсутствия ключевых магических знаний, но, если говорить честно, мне хватило и того, что я уже услышал.