Джес перестает обвивать меня ногами и ставит их на плитку, и я тут же опускаюсь перед ней на колени. Цепляюсь пальцами за шлевки шортиков, чтобы спустить их вниз, а затем начинаю касаться губами нежной кожи на ее бедре. Джессика избавляется от своей рубашки и, когда я провожу языком по ткани ее трусиков, вдруг тянет меня за волосы, заставляя подняться.

– Детка… – сопротивляюсь я, желая поласкать ее языком.

– Оставим все ласки на потом, прошу, – шепчет она, и я тут же выпрямляюсь в полный рост и ловлю ее губы своими, спуская одновременно с этим спортивные штаны.

Провожу рукой по напряженной длине, желая уменьшить давление, вызывающее боль, и сразу же врываюсь в нее одним слитным движением. Утыкаюсь лицом в ключицу Джессики и замираю. Чувство неземного блаженства опаляет мое тело. Сердце наполняется любовью. Вены обжигает чистый кайф. И хоть я всегда любил зрительный контакт во время секса, все эти эмоции вынуждают меня зажмуриться и на секунду перестать дышать.

– Все хорошо? – тихо спрашивает Джесси, проводя ноготками по моим плечам.

Поднимаю голову и смотрю в ее прекрасные голубые глаза, которые сейчас словно прозрачные воды озера Байкал, а затем медленно двигаю бедрами назад. Ее глаза закатываются, и она крепче прижимает меня к себе.

– Гораздо лучше, чем хорошо, детка, – хриплю я, снова совершая толчок.

Мы оба любим жесткий секс, но сейчас я хочу двигаться в ней мучительно медленно. Все, о чем я могу думать, – это не собственный оргазм и даже не ее. Все, о чем я могу думать, – это то, что я хочу любить ее целую вечность. А лучше бесконечность. И если бы у бесконечности был предел, то он бы заканчивался на нас.

– Я так сильно тебя люблю, – шепчу я и целую ее.

Мои губы парят над ее. Так нежно, что импульсы пронзают тела, наполняя их дрожью. Прикасаюсь зубами к ее подбородку, прикусываю мочку уха, провожу языком по шее, заставляя ее каждой клеточкой кожи чувствовать мою любовь, а затем снова накрываю ее губы поцелуем.

Толчки становятся жестче. Желание ощущается ярче. Контроль сходит на нет.

– Мне нужно больше, – стонет Джес, и я счастливо выдыхаю, получив разрешение жестко трахнуть ее.

Смесь из похоти и желания довести ее до исступления полностью овладевает мной и распаляет во мне страсть. Я врезаюсь в нее вновь и вновь, придерживая рукой за затылок, чтобы она не билась им о кафель на стене. Наши взгляды встречаются, и в ее я вижу немую мольбу дать ей кончить. Ее прерывистое дыхание сводит меня с ума. Стеклянные глаза затмевают разум. Мои толчки становятся первобытными, а стоны, что слетают с наших губ, – все громче. Я опускаю руку между нами и касаюсь ее пульсирующей точки. Мягко надавливаю и одновременно с этим обхватываю губами сосок. Когда мои зубы смыкаются на нем, Джессика громко кричит, запрокинув голову назад и царапая мне спину.

– Я люблю тебя! Трев, я люблю тебя! – кричит она, сжимая меня изнутри.

И я взрываюсь в неземном безумии. Нервы натягиваются. Не чувствую ног, не могу дышать, ничего не слышу. Утыкаюсь носом в шею Джесси и закрываю глаза.

Дьявол.

Это первый раз, когда она назвала меня по имени. И, черт бы меня побрал, как же приятно это звучит.

– Скажи еще раз, – шепчу спустя пару минут и поднимаю на нее глаза, улыбаясь, как какой-то придурок.

– Я тебя люблю, – шепчет она с такой же довольной улыбкой на губах.

– Нет, назови меня по имени.

– Какой странный фетиш, Тревор, но если ты настаиваешь…

Я усмехаюсь и затыкаю ее поцелуем, снова начав двигаться в ней.

Дьявол, как же хорошо… В ней. С ней.

Я сделаю все ради того, чтобы провести так всю жизнь.