Я сделаю все ради того, чтобы провести так всю жизнь. Я сделаю все ради нее.

Три часа спустя я держу Джессику в объятиях, вдыхая самый вкусный аромат ирисок в мире, пока мы, полностью истощенные физически, лежим на большой кровати. За окном уже встало солнце, и сейчас оно ярким пятном выделяется на чистейшем голубом небе. На моем лице – счастливая улыбка от осознания, что я встречаю новый день с Джесси. И теперь ей никуда от меня не деться. Каждое утро каждого своего дня я хочу видеть перед своими глазами лишь ее улыбку. Ну или любую из частей ее тела. Если она позволит мне будить ее по утрам, находясь при этом между ее широко разведенных бедер, то я тоже буду чертовски счастлив.

– Ты уверен, что мы справимся? – тихо спрашивает Джесси, прерывая поток моих пошлых мыслей.

– О чем ты?

Она выпрямляется на руке и с нежностью смотрит на меня:

– О том, сможешь ли ты мне доверять.

– Иди сюда. – Укладываю ее обратно к себе на плечо и целую в нос. – Всю неделю я думал об этом. Сейчас мне легко рассуждать, что, скажи ты мне тогда о беременности, я бы тут же женился на тебе. Но на самом деле я был бы напуган так же, как и ты. Мне был двадцать один год, и я никогда не встречался с девушкой дольше одного дня. Поэтому я не уверен, что смог бы стать хорошим отцом для Лизи. Но я сделаю все что угодно, чтобы стать им сейчас. Я хочу быть частью ее жизни. Частью вашей с ней жизни. Потому что нет ничего важнее семьи, Джесси. Я потерял семью, но судьба подарила мне новую. И больше всего на свете я мечтаю попробовать все сначала. Ради Лизи. Ради нас.

Она снова приподнимается, на этот раз на локте, и я замечаю, что ее глаза влажные от слез. Смахиваю пальцем слезинку, стекающую по щеке, и Джес нависает надо мной и целует. Сладко, нежно, с трепетом. Берет мое лицо в ладони и смотрит на меня так, словно я сотворил этот мир. Ее мир.

Затем опять оставляет на моих губах едва уловимый поцелуй, поглаживая мое лицо подушечками пальцев.

Ни на секунду не отводит взгляда, в котором столько нежности, что в груди становится тепло. И хорошо. Словно я дома.

– И что будет дальше? – шепчет она.

– Долго и счастливо.

– Долго и счастливо?

– Да. Долго – это про секс.

Она смеется, и, клянусь, хочу слышать этот смех так же часто, как ее стоны, когда она кончает.

Джессика

Просыпаюсь оттого, что Тиджей нежно целует меня в плечо. Лениво приоткрываю один глаз и жмурюсь от лучика солнца, проглядывающего сквозь занавески. Когда открываю второй, то сразу же начинаю любоваться мужчиной перед собой.

Святые угодники, какой же он сексуальный с этой щетиной.

Ночью (или утром?) мы трахались раз… не знаю… пять? А я снова думаю, что он сексуальный. Кажется, я одержима членом Тиджея Моргана. Диагноз не очень, по меркам моралистов, но они просто мне завидуют. Лично я готова прожить с подобной участью всю свою жизнь.

– Привет, – хрипло произносит он, и по его лицу расползается улыбка.

– Привет, – неосознанно прикусив губу, говорю я.

– Какая же ты красивая. – Тиджей тянется ко мне, чтобы убрать прядь волос за ухо, а затем мягко касается моих губ своими. Оставив на них легкий поцелуй, он шепчет: – Джесси, нам через час выселяться из номера, чтобы успеть на самолет. Я принес тебе завтрак.

От удивления вскидываю бровь, но все же сажусь в постели, прикрывая наготу простыней, после чего беру из его рук поднос, на котором две тарелки, на каждой из которых по блинчику из яиц с сырной начинкой и пара тостов с авокадо и томатами.

– Идеально. Боже, я такая голодная.

Он улыбается:

– Я знаю, детка.