Теперь вы знаете, почему я такой нервный. Я как долбаный вулкан, который вот-вот начнет извергаться.

Мне хочется расплакаться. Я не шучу. Мой член стоит круглосуточно, нуждаясь в горячей Джессике, а вместо этого он получает лишь болезненную пульсацию.

Думаю, я умираю.

Жизнь вообще боль.

Больно даже от самой мысли, что я умру со стояком.

Пока я испытываю дьявольски сильную боль, дверь моего «Феррари» открывается, и на пассажирском сиденье оказывается Джессика. Ее длинные волосы убраны в высокий хвост, за который я мысленно ее тяну, когда нагибаю над столом, на ее соблазнительных пухлых губах, которые отлично бы смотрелись вокруг моего члена, – блеск для губ, а длинные ресницы накрашены черной тушью, и я закрываю глаза, представляя, как они трепещут, когда она кончает.

Дьявол. Какой же я извращенец.

На Джессике светлые джинсы и короткий розовый топ, облегающий ее первоклассные сиськи. Смотрю в ложбинку между ними и тяжело сглатываю.

Кровь уже прилила к члену. И теперь мне действительно хочется разрыдаться.

Она смотрит на меня большими глазами цвета океана и вскидывает бровь:

– Что, и никаких: «Хэй, детка, у тебя такой голодный взгляд. Хочешь, накормлю тебя своим белковым обедом?» – Запрокидываю голову и смеюсь.

– Я такого никогда не говорил, – хрипло отвечаю я.

Она коротко смеется. Так сексуально. Я сейчас сдохну.

– Джес, я больше не могу.

– Ты о чем?

– Я должен трахнуть тебя.

Закатывает глаза:

– Тиджей, игра через двадцать минут.

– Я кончу за минуту.

– На твоем месте я бы никогда не говорила вслух о столь сомнительных достижениях.

– Детка, пожалуйста, – подаюсь вперед, утыкаюсь носом ей в ключицу и отчаянно стону. Как же я жалок. – Я не трахался неделю, Джес. Мой член так болит, что есть вероятность, что его придется ампутировать.

Смеется.

– Ты кровожадная, – выдыхаю я и начинаю целовать ее шею. Бархатистая кожа покрывается мурашками, и я покусываю ее, облизываю и стону. – Детка… я уже на грани. Еще секунда, и я получу диплом святого монаха и отправлюсь покорять Тибет.

Она отстраняется от меня. Улыбается. Смотрит на меня своими небесными глазами, в которых я тону с той самой секунды, что увидел их.

– Милый, позвони какой-нибудь своей фанатке.

Издаю громкий стон.

Она меня пытает. Мстит за всех девушек, которых я трахнул и не перезвонил. Ее точно послал с небес Иисус. Карает меня. Тыкает носом, как пса, обмочившегося на коврике.

– Я не хочу никого другого. И тебе прекрасно об этом известно. Как насчет минета?

– Я обязательно воспользуюсь твоим предложением, если у меня появится член.

Снова страдальчески стону:

– Детка, ты не можешь так со мной поступать.

– Морган, если ты не хочешь, чтобы Эбби подала на сегодняшний ужин твои яйца, то рекомендую найти у своего автомобиля педаль газа и поторопиться.

– Она не рискнет их резать, потому что они определенно взорвутся ко всем чертям из-за недельного воздержания и обрызгают ее белую кухню.

Джессика смеется, доводя меня до грани истерики. С каждой секундой без секса я превращаюсь в психопата.

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Мой ответ нет.

– Это не связано с сексом.

Вскидывает бровь:

– Выкладывай.

– Когда я умру, я хочу, чтобы ты произнесла речь на моих похоронах и призналась всему миру, что я умер от взрыва сосудов в члене из-за тебя.