Идиот.

– Я не буду извиняться за то, что врезал ему, – наконец произносит брат.

– Окей, – пожимаю плечами.

– Окей? – Рид разводит руки в стороны. – Просто окей, Джессика?

– Я не понимаю, что такого произошло?

– Ты спишь с Морганом!

– Да, во всех смыслах сплю, – просто отвечаю я.

Он стискивает зубы, и я прям вижу, как кровь вскипает у него в жилах.

– Джес, – выплевывает братец.

– Да что? – взрываюсь я.

Рид запускает руки в волосы и издает стон отчаяния:

– Он идиот.

– Ты тоже.

– Он наркоман.

– Его дело, – выдыхаю я. – На работу члена это не влияет. Поверь мне.

Лицо брата морщится, как изюм. И мне хочется рассмеяться, но я решаю не усугублять ситуацию.

– Он перетрахал половину населения нашей страны, – бросается еще одним аргументом Рид.

– Это вряд ли. В США проживает около трехсот тридцати двух миллионов человек. Половина – это сто шестьдесят шесть миллионов. Даже предположив, что он лишился девственности в пятнадцать, а сейчас ему двадцать семь, можно понять, что за двенадцать лет он чисто физически не мог ежедневно удовлетворять по двадцать шесть тысяч человек.

Шах и мат, братец.

Рид закатывает глаза, пока я шумно выдыхаю:

– Ты боишься, что он меня обидит?

– Да, – вспыхивает он.

– Не бойся. Это просто секс.

Будет лучше, если пока он будет считать так. Ну, на случай, если у нас с Морганом все-таки ничего не выйдет. Кто знает, что произойдет, когда я отступлю и позволю Тиджею покончить с целибатом? Вдруг он получит желаемое и сразу же исчезнет?

Рид упирается спиной о стену, кладет руки в карманы и пристально смотрит на меня.

– Если ты думаешь, что силой мысли сможешь внушить мне что-то, то ты и в самом деле идиот, – комментирую его поведение я. Он усмехается, а я продолжаю: – И вообще, почему ты так на него взъелся? Если из-за Эбби, то он и пальцем ее не тронул.

– Меня тоже интересует этот вопрос, – в дверях появляется Эбс.

Она переоделась, и сейчас на ней, как обычно, одна из широченных футболок Рида. Ее длинные волнистые волосы убраны в высокий небрежный пучок, демонстрируя идеальные точеные скулы. Лицо брата смягчается, стоит ему увидеть ее, и он притягивает Эбс к своей груди, поцеловав при этом в висок.

– Тиджей странный, – пожимает плечами Рид. – Каждый раз, когда вижу его, то жду, что он подойдет ко мне, раскроет свой плащ и, поигрывая бровями, оголит член.

Мы с Эбби переглядываемся, а затем начинаем громко смеяться.

– То есть ты взъелся на Моргана за то, что считаешь его эксгибиционистом? – интересуюсь я сквозь истерический приступ хохота.

– Но ведь у него даже плаща нет, – сквозь слезы, вызванные смехом, произносит Эбс.

Рид цокает:

– Вы не понимаете.

– Прости, но это довольно сложно понять. – Я запрокидываю голову и продолжаю трястись от смеха. – В твоих словах нет логики.

– Малышка, ну хотя бы ты должна быть за меня, – обращается он к Эбби.

– Извини, но я Швейцария, – она вскидывает руки вверх.

– Малышка, а как же в болезни и в здравии? Я думал, теперь ты всегда на моей стороне! Это удар ниже пояса! – отчаянно жалуется Рид.