– Ага, хочешь поговорить о погоде? Или квантовой механике? Может, обсудим падение доллара? Это все куда интереснее, чем то, что у тебя, вероятно, есть ребенок! – внезапно выдает целую тираду Джереми.

Вскидываю бровь и удивленно смотрю на мальца.

Все вдруг такими разговорчивыми стали, вот это да!

– Ух ты, – фыркаю я. – Это примерно на четыре предложения больше, чем ты произнес мне за последние пять месяцев.

– Трев? – Джер наклоняет голову.

Тру переносицу и закрываю глаза. Затем резко встаю, подхожу к барной стойке, где Эмили нарезает овощи для салата, а Мэттью маринует стейки, и залпом выпиваю бутылку воды.

Джереми подходит ко мне и, скрестив руки на груди, пытается испепелить взглядом.

– Я не уверен. Совсем. Абсолютно. И думаю, что я спятил, но… – шумно выдыхаю.

– Говори уже! – Брат закатывает глаза.

– У моей девушки есть дочь. Ей шесть лет. И я увидел у нее такое же родимое пятно, как у меня на руке. Я уверен, что это просто совпадение, но все равно сдал ее расческу на тест ДНК.

– Из-за родимого пятна? – вскидывает бровь Мэттью.

– Насколько я знаю, научно не доказано, что родимые пятна передаются по наследству, – тут же добавляет Эм.

– Я знаю, – удрученно вздыхаю я, снова вцепившись в волосы.

– Ну, это спорно, ведь у меня такое же пятно, как у Трева, Эм, – показывает родимое пятно Джер. – Так что все-таки передаваться они могут.

– Мне кажется, этого недостаточно, чувак, – Мэттью поджимает губы.

– У нее зеленые глаза.

– У меня тоже зеленые глаза, Тиджей. Но не думаю, что мы родственники, – тут же подхватывает Эмили.

Облизываю губы:

– У меня просто… чутье. Я не знаю, как объяснить.

– Я не понимаю: ты хочешь, чтобы она оказалась твоей дочерью или нет? – хмурясь, интересуется Мэттью.

Набираю полные легкие воздуха и на выдохе шепчу:

– Не знаю. Скорее хочу. Я всегда хотел семью. Но… дьявол, это ведь невозможно? И… ну какой из меня отец?

– Ты что, не помнишь, спал ли ты с Джессикой шесть лет назад? – вскидывает бровь Эм.

– Семь… Эмили, за эти семь лет в моей постели побывали тысячи женщин.

– Тысячи?! – вскинув брови, одновременно кричат Джер и Эм, а Мэттью лишь усмехается, потому что до того, как вступить в отношения, он тоже постоянно трахал одноразовых малышек.

Мой телефон, который я поставил на зарядку, начинает звонить на барной стойке, и я вижу на экране номер клиники. Тут же хватаю телефон и отвечаю:

– Да?

– Тревор, результаты готовы, можете подъезжать, – доносится с другого конца линии.

Бросаю трубку, не попрощавшись с администратором, и, ничего не сказав друзьям, мчу к дверям. Хватаю куртку и вылетаю из квартиры. Запрыгиваю на мотоцикл, и рев его двигателя эхом проносится по пустой парковке, заставляя мой пульс взлететь до предела.

Сильный ветер с дождем практически сносит меня с него, пока я лечу в клинику. Скорость, которую развивает мой «Кавасаки», приблизительно равна скорости света, но я не виноват, что никто до сих пор не додумался изобрести телепорт. Бросаю мотоцикл у входа, даже не задумавшись о том, что его могут эвакуировать или угнать. Плевать. На все плевать.

Вбегаю в холл клиники и, получив конверт, трясущимися руками разрываю его. Когда вижу то, что внутри, сердце начинает грохотать в груди похлеще грозы, сотрясающей небо. До боли сжимаю кулаки, и на ватных ногах возвращаюсь к выходу.