Тео понимал, что отец и Тайгер Вудс существуют в разных мирах, но знал, что любители, даже воскресные игроки, смотрят гольф по телевизору, с гордостью ощущая свою причастность к профессионалам.

Тео уважительно выслушивал отца, а затем выполнял удар так, как решал сам. Много раз, когда удар обдумывал мистер Бун, мальчика подмывало сказать: «Пап, Тайгер Вудс посмотрел бы сейчас на твой мяч и сказал, что тебе нипочем не положить его даже близко вон к тому грину». Но он этого, конечно, не говорил.

Два или три раза Тео удавалось закончить игру с равным счетом, что вызывало у Буна-старшего небольшое, но ощутимое напряжение перед двумя последними лунками. Как бы он ни распространялся, что гольф создан для отдыха, а не для соревнований, Вудс Бун ни под каким видом не желал проигрывать сыну.

Но разве можно проиграть, если не ведешь счет очкам?

Тео все это чувствовал, и ему было немного неловко перед отцом. Может, лет в шестнадцать-семнадцать он начнет выигрывать в открытую, но не в тринадцать же. И не сегодня. Мистер Бун хорошо прошел пять из девяти лунок, сделав два богги и два двойных богги, что по неофициальному счету равнялось сорока двум очкам — он редко играл так хорошо. Тео сегодня играл плохо и был только рад, что счет не ведется.

Они сдали тележку, сложили клюшки, переобулись и пошли в «Пеппи» за сандвичами с бастурмой. Тео предупредил мать, что они с друзьями поедут смотреть соккер и вернутся к пяти. Миссис Бун задала несколько вопросов, от ответов на которые Тео мастерски уклонился, обойдясь, однако, без лжи, и дала разрешение.

В два часа Тео встретился с Эйприл у ее дома, и они поехали к Страттенскому соккерному комплексу. Обычно им не разрешалось ездить туда на велосипедах — слишком много дорог на пути, да и далековато. Комплекс был в полутора милях от Бэттл-стрит, «за городом», как шутили жители Страттенберга, но благодаря Харди Тео знал, где можно срезать. Полчаса они с Эйприл бешено крутили педали и у Джексонской начальной школы уже были не прочь передохнуть: отсюда до спорткомплекса было рукой подать. Уже была видна парковка, плотно заставленная машинами.

Харди играл на шестом поле — матч был в самом разгаре. Тео и Эйприл присели на трибуне и затаили дыхание. Харди был форвардом, и, когда мяч выкатился за пределы поля, он побежал за ним и, увидев друзей, улыбнулся и кивнул им на бегу, спеша за мячом. Тео и Эйприл несколько минут наблюдали за игрой, потом им надоело, и они пошли бродить по комплексу. Поразительное зрелище — десять игр одновременно, на каждом поле кричат болельщики и тренеры, раздаются свистки, а вокруг спорткомплекса красивейшие холмы, заросшие лесом, — прекрасный уголок нетронутой природы вдали от дорожного смога.

Зачем же это уничтожать, задавался вопросом Тео, зачем прокладывать четырехполосную трассу в сельской части округа и гнать по ней двадцать пять тысяч машин в сутки? Зачем губить природу дорожным смогом? Бессмыслица какая-то.

Они с Эйприл вернулись на парковку. Тео держал свой сотовый, а Эйприл — видеокамеру матери. Они пошли вдоль длинного ряда припаркованных машин — Тео с одной стороны, Эйприл с другой — и снимали номерные знаки. Никого больше на парковке не было — все смотрели матч, болели за ту или иную команду, но Тео внимательно поглядывал по сторонам, опасаясь встретить прохожих. Снимать номерные знаки не было нарушением закона, но ему вовсе не улыбалось давать объяснения по поводу своих действий.

Парковка состояла из трех больших участков вокруг спорткомплекса, поэтому у детей ушел почти час, чтобы обойти все машины.