Строггорн: — Почему ты отпустил ее домой? Ты же понял, что что-то здесь не так?

Диггиррен: — Я хотел прощупать ее мозг, но из-за этих повреждений там была настоящая свистопляска и я ничего не мог понять. Только удивился, что Этель в сознании и предложил ей помощь, но она отказалась в довольно резкой форме, сказав, что в детстве страдала неустойчивостью психики и должна проходить зондаж только у одного врача. И еще Этель добавила, что это скорее всего отравление, а не психическое и лучше ей добраться поскорее домой и принять лекарства.

Строггорн: — Может быть, ты просто растерялся?

Диггиррен: — Это тоже, конечно.

Строггорн: — Что было дальше?

Диггиррен: — Она сразу же ушла, после того, как я вызвал такси.

Строггорн: — Когда ты увидел ее в следующий раз?

Диггиррен: — На маскараде. Когда я все проанализировал, то понял, что допустил ошибку. Мне никак нельзя было отпускать Этель, потому что при зондировании ее психики могло стать очевидным психическое насилие. В этот раз мне не удалось стереть память, точнее, я был вовсе не уверен, что мне это удалось, — у нее была слишком хорошая защита. Уже через несколько часов я поехал к ней и сразу понял, что домой она так и не возвратилась. Я осторожно запросил все клиники — но Этель никуда не поступала. Это немного успокоило меня. Я решил, что если Этель до сих пор в порядке, может быть, травма зарастет сама, и она не станет обращаться к врачу.

Строггорн: — Несмотря на это, ты продолжал ее искать?

Диггиррен: — Да. Мне не понравилось, что Этель вообще исчезла. Не ходила на работу, не появлялась дома. Я был там. Везде лежал слой пыли. Только через несколько месяцев я увидел ее на маскараде с тобой, Строггорн.

Строггорн: — Думаю, ты не сразу меня узнал?

Диггиррен: — Конечно, ты же специально изменил свой пси-образ. Я звонил матери Этель. Она мне сказала, что с ней все в порядке, только не дала адрес. Я решил, что Этель завела мужчину, но никак не мог предположить, что это ты.

Строггорн: — Для тебя это стало потрясением? Или ты по-прежнему хотел только убедиться, что Этель не обращалась к врачу?

Диггиррен: — Это стало потрясением. И я испугался, так как знал, как легко ты забираешься в мозги, не говоря уже о том, что вы могли быть вместе, ты понимаешь, в полном Психическом смысле.

Строггорн: — Ты думал, что почти наверняка я узнаю, что было насилие?

Диггиррен: — Да.

Строггорн: — Диггиррен, скажи честно. Ты испытывал ко мне ревность после того, что узнал обо мне и Аолле?

Диггиррен: — Это сложный вопрос. Наверное, да. Может быть, еще зависть. От того, что тебе, в моем тогдашнем понимании, повезло, а мне — нет.

Строггорн: — Странно. Ты был совсем ребенком. Как можно было сравнивать? Ты же не знал, что тебя ждет в будущем?

Диггиррен: — Сначала я на это и надеялся, но, когда подрос, начал понимать, что все не так просто. Первая женщина была у меня в шестнадцать лет.

Строггорн: — Сразу после того случая, когда ты помогал нам на операции?

Диггиррен: — Да. Не удивляйтесь. Я тогда стал героем. Девушки просто атаковали меня. Думаю, за тот первый раз меня нельзя обвинять.

Строггорн: — И что ты испытал?

Диггиррен: — Полное разочарование. Много лет потом у меня никого не было. Я потерял к этому интерес. Решил, что уже никогда ничего не смогу.

Строггорн: — А потом? Когда ты изменил свое мнение?

Диггиррен: — Я не изменил. Я просто зондировал многих женщин и в конце концов понял, что без снятия блоков можно не надеяться испытать то, что я хотел.

Строггорн: — Диггиррен, скажи, ты когда-нибудь влюблялся?

Диггиррен: — Нет. До Этель я не знал, что это такое и не понимал, когда читал об этих чувствах.