Строггорн: — Тебе не пришло в голову, что это может быть по-разному у разных людей?

Диггиррен: — Нет. По-разному, может быть, но не до такой степени, как это было у меня. Мне так казалось.

Строггорн: — А сейчас?

Диггиррен: — Теперь я понял, насколько все сложно. Это жестоко, но не только переделка психики убедила меня в этом, но и мои неудачные эксперименты.

Строггорн: — Понятно. Расскажи, что было у тебя второй раз с Этель?

Диггиррен: — Это трудно. Мне больно об этом вспоминать.

Строггорн: — Нужно, Диг.

Диггиррен: — Перед этим я несколько раз встречал ее с тобой, Строггорн. Не могу тебе передать, что я чувствовал при этом — но это была настоящая пытка. Я был уверен, что Этель живет с тобой. Еще был страх, что все откроется. Сложные чувства, которые трудно было скрывать. Мы ведь еще иногда и работали вместе с тобой… Через некоторое время я немного успокоился. Если все было известно, почему со мной еще не разбирался Совет? Я и сейчас не понимаю, почему? Вы же все знали?

Строггорн: — Объяснить? Не хотели изуродовать твою психику, зондируя силой, и, главное, не оценили, насколько серьезно ты болен. Мы же не знали, что женщин было больше сотни. Продолжай.

Диггиррен: — Мы случайно встретились с Этель. Хотя теперь я не знаю, было ли это случайно?

Строггорн: — Случайно.

Диггиррен: — Может быть. Посидели, поговорили. Этель сначала уже чуть было не ушла, и я сразу понял, что она очень изменилась. Все было не так. Я решился спросить о ваших отношениях. Нужно же было получить хотя бы какую-то информацию. Попытался проникнуть к ней в мозг — она сразу почувствовала, но блоки, которые я увидел там! Мне стало ясно, что Этель была у врача. Психотравмы так не зарастают. Здесь поработал хирург и поработал профессионально.

Строггорн: — Ты сразу подумал обо мне?

Диггиррен: — Нет. Не знаю. Она сказала, что ты ей только друг. Это сильно удивило меня, но Этель были известны такие подробности, что я не знал, о чем думать — она не врала. По крайней мере, я не мог почувствовать ложь, а ведь обмануть меня практически невозможно.

Строггорн: — Этель сразу согласилась пойти с тобой?

Диггиррен: — Да. Только у меня возникло чувство, что она не хочет идти. Но отпустить я ее не мог — мне нужно было наконец разобраться, в чем дело. Еще были чувства к Этель, только тогда я не понимал этого.

Строггорн: — Вы пришли домой?

Диггиррен: — Да. Но я уговорил ее выпить чаю. Она не хотела, но я настоял.

Строггорн: — В этот раз ты не спешил. Почему?

Диггиррен: — Не знаю. Что-то было не так, и Этель была такая грустная. Мы разговаривали. Первый раз в своей жизни я так откровенно обсуждал проблему взаимоотношений между эсперами. Она много узнала от тебя, Строггорн, и не скрывала этого. Ей удалось как-то показать все с другой стороны.

Строггорн: — Ты просил ее снять блоки?

Диггиррен: — В этот раз — да.

Строггорн: — И она согласилась?

Диггиррен: — Не совсем. Этель поставила ряд условий: если понравится и я снимаю первым. Теперь я понимаю, что для нее это было самым важным — чтобы я был первым.

Строггорн: — Что было потом?

Диггиррен: — Я бы не хотел рассказывать об этом подробно.

Строггорн: — Расскажи, что считаешь важным, мы зададим вопросы, если не поймем.

Диггиррен: — Я раздел ее, не спеша, мне передалась ее печаль.

Строггорн: — Ты тогда уже знал, что убьешь ее?

Диггиррен: — Нет. Я думал — она снимет блоки, и тогда я смогу убрать из ее мозга воспоминания о том случае.