— Может оно и к лучшему, — решил я.

Надо сказать, что узнав о моем прибытии, митрополит не заставил себя ждать и тут же примчался в порт. Имя, которое я ношу частенько будит в греках воспоминания о былом величии, и робкие надежды на освобождение. Пришлось отстоять службу, сделать щедрое пожертвование, после чего все-таки смог ознакомиться с древними храмами.

Корнилов был прав, занятые выживанием греки почти забыли свое славное византийское прошлое. И если кому и суждено его возродить, то только нам… вот только стоит ли оно того?

Надо сказать, прежнему Косте такой вопрос даже в голову бы не пришел. Для него грядущее освобождение восточных христиан, защита Палестины, ее святынь и водружение креста над Святой Софией были делом само собой разумеющимся. Более того, когда во время прошлого путешествия император Николай мягко посоветовал ему не торопить события и не болтать лишнего, он едва ли не обиделся на своего августейшего родителя.

А вот для меня все это не такая уж и ценность. Ну, вот освободили Болгарию, много ли радости нам это принесло? Можно сколько угодно говорить, что простые люди нас любят, а весь негатив идет исключительно от правительств, но решения всегда и везде принимают именно правительства.

— Вот что, Федя, — велел я Юшкову, после окончания всех церемоний и последовавших вслед за нею экскурсии. — Будь любезен, напиши в Академию наук и заодно в Русское Географическое Общество письма от моего имени. Пусть пришлют ученых, бог даст найдут что-нибудь интересное. А до их прибытия, все мечети переделанные из храмов закрыть, выставить караулы и оберегать, ни в коем случае не допуская мародерства.

[1] Инсуррекция (от лат. insurrectus — восставший). — Вооруженное восстание подданных против своего правительства направленное на ниспровержение государственного строя.

[2] 21января по старому стилю.

Глава 5

Как гласит еще не сформулированный, но уже вполне действующий второй закон Мерфи — «всякая работа требует гораздо больше времени, чем вы рассчитываете». [1] Так поначалу складывалось и с нападением на Батум. Сначала, как я уже упоминал, возникли проблемы с машинами наших пароходов и запасами угля. Стоило их решить, как подоспели данные разведки. Оказалось, что турецкие силы в Лазском санджаке серьезно превосходили те, которые имелись у них в Трапезунде.

Всего, судя по показаниям пленных и лазутчиков, сосредоточенные там войска насчитывали порядка двенадцати тысяч солдат, причем значительная часть их принадлежала к низаму — кадровой турецкой армии. Что же касается командовавшего ими Селим-паши, то он, несмотря на проигранное летом сражение при Чолоке, показал себя достаточно дельным командиром. Для турка, конечно. Поэтому надеяться на его ротозейство не имело смысла. Напротив, следовало ожидать, что имеющиеся у него войска давно собраны в кулак и усилены местными ополченцами.

Впрочем, захватить столицу будущей Аджарии мы могли и при имеющемся соотношении сил, но мне хотелось по мере возможности избежать при этом излишних потерь. Вопрос лишь был в том, как это сделать? Оголять Трапезунд мне категорически не хотелось. Перебрасывать подкрепления из Крыма долго. К тому же еще неизвестно, что скажет по поводу моего самовольства государь…

Оставался только Кавказский корпус и его командующий, собственно говоря, и втравивший меня в эту авантюру. Волей-неволей пришлось отправляться в Редут-кале [2], где сейчас находился наместник.

— Рад приветствовать ваше императорское высочество на древней грузинской земле! — радушно встретил меня Муравьев. — Наслышан о ваших новых подвигах!

— Если о Трапезунде, то я тут решительно ни при чем. Корнилов с Хрущовым и Лихачевым сами прекрасно справились.