Он начал прослушивать грудь Глории. Дышите… Не дышите…

– Так что же все-таки произошло? Надеюсь, она ни с кем не подралась?

«Именно что подралась, – подумала Жюли. – Очень точное определение».

– Так и до инфаркта недалеко… Мне не нравятся тоны сердца.

Доктор присел на край кровати и начал считать пульс Глории, продолжив допрос Жюли.

– Итак, вы вернулись вдвоем, как она выглядела?

– Совершенно нормально.

– Первый приступ удушья случился в тот момент, когда ваша сестра начала раздеваться, верно?

– Да.

– Рот открыт, руки прижаты к груди, глаза выпучены… Классический приступ грудной жабы.

– Я очень испугалась.

– Как только ваша сестра сможет вставать, мы сделаем кардиограмму. Сейчас непосредственной опасности нет, хотя пульс все еще слишком частый. Ну же, мадам Бернстайн, приободритесь. Прописываю вам отдых, никаких вечеринок и треволнений. Ваше главное лекарство – покой.

Он встал, свернул стетоскоп и сказал, обращаясь к Жюли:

– Пойдемте, нам нужно поговорить.

В тон-ателье доктор усадил Жюли рядом с собой.

– Вы тоже нездоровы, мадемуазель. Я не имею права…

Она не дала ему договорить.

– Со мной кончено. Доктор Муан поставил диагноз несколько недель назад. Он настаивал на операции, но я отказалась. Вы понимаете почему.

– Мне так жаль… – тихо произнес врач после долгой мучительной паузы. – Я подозревал и очень вам сочувствую.

– Для меня главное – спокойствие сестры. Вы знаете Глорию. Она даже не заметила, что я похудела. Я так давно живу в ее тени, что превратилась в невидимку. Когда меня не станет, она решит, что я играю с ней в прятки.

– Откуда такая желчность?

– Это не желчность, я всего лишь констатирую факт. Я знаю, что Глория ни за что не уступит Джине Монтано. Я знаю, что сейчас она проклинает свое сердце – за то, что подвело. Вы забываете главное, доктор. Все мы – Монтано, Глория и я – актрисы, а «Приют отшельника» – своего рода театр. Мы в ответе перед нашей публикой. Даже я, несмотря на изувеченные руки. Как говорит Глория, плевать на здоровье, если драчка хороша. – Горький смешок. – Драчка – меткое определение, хотя применительно ко мне звучит нелепо. Есть много способов помериться силами.

Жюли успокаивающе похлопывает доктора по колену.

– Не огорчайтесь. Я стала излишне раздражительной и недопустимо разоткровенничалась. Глория будет выполнять все ваши предписания, я за этим прослежу. Я тоже постараюсь держаться. А чувства… что же, как поется в одной песенке, «что будет, то и будет»…

Глава 12

Слух о болезни Глории распространился тем же вечером. Каким волшебным образом секреты просачиваются за стены жилищ? Жюли использовала Клариссу. «У Глории небольшое желудочное недомогание. Возможно, она злоупотребила шампанским на вечеринке Джины. Ничего страшного, но пока лучше не беспокоить ее звонками. Через несколько дней запрет будет снят».

До 14 июля оставалось пять дней. Жюли не терпелось узнать, как отреагирует сестра, узнав о выдвижении на орден Почетного легиона. Потому что она узнает. Газеты опубликуют список номинантов. Впрочем, этого может и не случиться. Обитатели «Приюта отшельника» читают только местную прессу, которая вряд ли уделит событию много внимания. Если только…

Жюли плохо спала, несмотря на снотворные: таблетки почти не действовали и только мешали ясно мыслить. Ей приходилось быть очень осторожной в общении с сестрой, ведь доктор Приёр сказал: «Главное – избегать волнений!» Если какая-нибудь соседка-доброжелательница пришлет записочку: «Поздравляю, вас наградили, я прочла в газете…» – Глория возликует и очень разволнуется.