Вильбер сегодня к ужину не вышел: видимо, опять разыгралась язва. Мы с Люсиль чувствуем некоторое смущение – так, словно осмелились назначить друг другу свидание на глазах у изумленной публики – и сначала обмениваемся банальными репликами: «Как здоровье мсье Рувра?» – «Как ваш ишиас?» Я говорю о своей болезни с нарочитой небрежностью, чтобы Люсиль не записала меня в категорию немощных старцев. Потом каким-то непонятным образом разговор заходит о библиотеке «Гибискуса».

– Вы были правы, богатой ее не назовешь, – говорит Люсиль.

– Нам необходим человек, готовый серьезно взяться за дело. Здешние обитатели практически не читают. Я было предложил свои услуги, но быстро отступился – по лени и из эгоизма.

– Не верю, вы не похожи на эгоиста.

– Поверите, когда узнаете меня поближе.

Ну вот, я ступил на опасную тропу – говорю глупости, пошлые комплименты…

– А что, если за дело серьезно возьмусь я? – вдруг спросила мадам Рувр.

– Вы?

– Почему нет? Всю работу я, возможно, сделать не успею, но каталог составлять начну.

– Как отнесется к этой идее ваш муж?

– О, я совершенно уверена, что он не станет возражать, если я буду посвящать работе час в день. После обеда мой муж почти всегда дремлет, так что… А вы бы не согласились помочь мне? Для работы над каталогом нужны двое – один сортирует книги, другой их переписывает. Мне так хочется сделать что-нибудь полезное! Составив каталог, мы будем иметь все основания просить, так сказать, субвенцию. У здешних обитателей есть средства, они будут не против пожертвовать немного денег на благое дело.

Я колеблюсь. Когда человек так долго бездельничает, ему нелегко – даже на мгновение – отвлечься от умствований и предпринять что-нибудь реальное. Кроме того, мне заведомо известно, какие книги будут востребованы постояльцами «Гибискуса», и я не думаю, что на этих авторов стоит тратить силы. Люсиль ждет ответа, и я вдруг пугаюсь – что, если и ее вкусы покажутся мне подобными? – но трусливо соглашаюсь. Мы оживленно обсуждаем наш проект, и я с удивлением обнаруживаю в ней организаторские способности. Я – человек другого поколения, и меня всегда изумляют решительные, способные предложить четкий план женщины.

– Вижу, вы все обдумали.

– Не люблю импровизаций, – категорично заявляет она.

Ее безапелляционность мне не нравится, хотя объяснить это непросто. Я делю всех женщин на два типа: один – женщина-«пища», другой – женщина-«соперница». Арлетт была из первых, из тех, которыми обладаешь, берешь не только их тело, но и их душу. Я наслаждался манерой поведения Арлетт, тем, как она говорила, смеялась, гневалась. Мне никогда не пришло бы в голову поинтересоваться ее мнением – ни по какому вопросу! – я не сомневался, что она всегда и во всем со мной согласна. Женщины-«соперницы» наделены твердой волей, они инициативны и умеют строить планы.

Итак, проект библиотеки. Зачем «Гибискусу» библиотека? Фраза «я не люблю импровизаций» леденит кровь. Получается, что тем вечером, на террасе… К какой категории отнести Люсиль? От женщины-«пищи» в ней до сих пор сохранилась внешняя привлекательность: изящный профиль – хотя щеки слегка увяли, как осеннее яблоко, красивые волосы – о да, крашеные (седина у корней выдает это). Ее грудь еще не обвисла, руки – они первыми выдают возраст женщины – не выглядят старыми, походка способна взволновать мужчину. Но манера говорить, взгляд – я назвал бы это «психической составляющей» – выдают глубинную энергию и спокойную уверенность в себе.