– Дайте мне, – предложила мадам Рувр. – Я это умею.

Она взяла таблетку.

– Будьте очень аккуратны, – попросил Вильбер. – Мне ни в коем случае нельзя превышать дозу… Спасибо.

Он выпил лекарства, встал, коротко кивнул и направился в салон.

– Забавный тип, – сказала мадам Рувр. – Кажется, он страдает повышенной тревожностью, я права?

– Да, Вильбер очень чувствителен, даже обидчив. Вечно считает себя оскорбленным… Не хотите выпить кофе? Хотя сейчас довольно поздно…

– Вовсе нет! Чашка кофе будет очень кстати.

Я так подробно пересказываю наш разговор не потому, что считаю его важным, просто фразы, которыми мы обменялись, как нельзя лучше передают атмосферу этого странного вечера. Атмосферу доверия и, пожалуй, непринужденности в общении. Нет, непринужденность – это сильно сказано. По правде говоря, мне трудно дать точное определение. Наверное, правильней будет употребить слово «близость». До сегодняшнего дня между нами непреодолимой преградой стояла ее церемонная любезность, а сегодня вечером она в каком-то смысле открылась мне, объяснив, что не отказывается от кофе, потому что после ужина читает мужу.

– Что именно вы ему читаете? Романы?

– Боже, конечно, нет! Он предпочитает документальные очерки… Сейчас я читаю «Когда Китай проснется», его очень занимает эта тема.

– А вас?

– Куда меньше! – с лукавой улыбкой ответила она.

– У вашего мужа слабое зрение?

– Дело не в зрении… Мне бы не следовало этого говорить, но…

– Не беспокойтесь, мадам, я умею хранить чужие секреты.

– Понимаете, он искренне убежден, что церемония «чтения на ночь» доставляет мне ничуть не меньше удовольствия, чем ему. Муж хочет, чтобы я развлекалась – вместе с ним. Его трудно за это упрекнуть… Болезнь стала для него чудовищным испытанием.

– А для вас?

Вопрос вырвался сам собой и остался без ответа.

– Хорошо представляю, каково вам приходится, – продолжил я. – Надеюсь, что вы все-таки имеете возможность хоть иногда отлучаться и не привязаны…

– Конечно, нет! Мне время от времени дают «увольнительную».

Она сознательно выбрала шутливый тон, и я сделал вид, что принимаю предложенные правила игры.

– Понимаю, понимаю. Поручения… покупки…

– Именно так. Любая женщина легко найдет повод пробежаться по магазинам, но я никогда надолго не задерживаюсь.

– Но почему? В случае необходимости мсье Рувр может вызвать Клеманс или горничную.

– Вы правы, конечно, может, но он такой неосторожный… Если меня нет рядом, он легко выходит из себя, теряет терпение и, вместо того чтобы спокойно сидеть в кресле, пытается ходить – если это можно так назвать! – и рискует упасть. Встать сам он не сумеет. Мой муж – сущий ребенок, он чувствует себя уязвимым, понимает, что зависит от других, и от этого становится еще более властным и вспыльчивым.

Я на мгновение отвлекся, представил, как Рувр ковыляет по коридору к лифту, выходит на террасу и оказывается лицом к лицу с Жонкьером. Да, но спуститься вниз, чтобы подобрать очки, он бы точно не смог, а главное – и это делает мое предположение совершенно абсурдным – поздно вечером жена всегда находится при нем.

– Мне бы очень хотелось быть вам полезным, – сказал я. – Если вы представите меня мужу, я смогу время от времени составлять ему компанию, пока вы будете отсутствовать, не оглядываясь на часы.

Не успев закончить, я мысленно обругал себя: «Да что с тобой такое, старый болван?! Разыгрываешь сердцееда, а сам похож на траченного жизнью сенбернара.