Жюли зовет Клариссу, чтобы определиться с обедом. Омлет с травками. И флан. Нет, никакого флана, иначе будет перебор с яйцами. Лучше несколько бисквитов, пропитанных бордо.

– Можешь не торопиться. Я хочу прогуляться. Мне нужно попросить мсье Хольца об услуге. Глории ничего не говори. Какие у нее планы на вторую половину дня?

– Несколько дам приглашены на чай. Кажется, мадам собирается поведать им о своих распрях с Тосканини.

– Если спросит обо мне, скажи, что я почувствовала себя усталой. Глория не любит утомленных людей и настаивать не будет.

День был солнечный, в воздухе трещали цикады. Жюли шла медленно, экономя силы. Ей нужно продержаться не так уж и долго. Главное – успеть уговорить Джину купить «Подсолнухи». А потом… Ну что же, фитиль прогорит сам собой, чуть быстрее или чуть медленнее, но прогорит. Если это случится в пути, так тому и быть. Когда окружающий мир отстранялся от Жюли, она уходила в себя, пряталась во внутреннем одиночестве. Жюли называла это философией безделицы. Что я такое? Ничто, безделица, пустяк. Плесень на теле мира. Суечусь, трепыхаюсь, а зачем? Я не верю ни в добро, ни в справедливость, но имею право кричать от боли, если меня задевают.

Аллея была очень длинная. Ей то и дело махали рукой соседи, она в ответ поднимала палку и одаривала их сердечной улыбкой. Жюли знала, что они перешептываются, глядя ей в спину: «Бедняжка! Бывают же такие невезучие люди…» Глупцы! Они и не догадываются, что ее невезение обратилось в силу.

Хольц приводил в порядок дворик, пострадавший во время переезда. Заметив Жюли, он поспешил ей навстречу.

– Неужто я удостоился чести? – весело спросил он. – Входите же, прошу вас. Я почти закончил обустраиваться.

– Привыкаете?

– Без труда! Единственная проблема – рояль. Когда мне играть? Утром здесь любят поспать. После обеда у всех сиеста. А по вечерам мои соседи смотрят телевизор. Мне все время кажется, что я могу кому-нибудь помешать. После смерти жены я стал слегка нелюдимым… так что мне даже поговорить не с кем.

– А если бы кто-нибудь был?

– О чем вы?.. У вас появилась идея?

– Возможно. Прикурите мне сигарету. Я снова стала много курить. Спасибо. Мне в голову действительно пришла одна мысль. Вы ведь читаете газеты и знаете, что Джину Монтано – она живет в Каннах – ограбили.

Хольц кивнул.

– Я ее навестила – мы когда-то были знакомы. Джина твердо намерена продать свою квартиру: она больше не чувствует себя там в безопасности. Я рассказала бедняжке о нашем «Приюте отшельника», и она загорелась желанием переехать. Джина Монтано намерена купить «Подсолнухи».

– Но…

– Подождите. Я не закончила. Джина хотела бы для начала провести несколько дней на острове… прощупать почву, так сказать. Она поездила по миру, но теперь, в ее возрасте…

– Кстати, сколько лет мадам Монтано?

– Она женщина без возраста. Как и моя сестра. Джина очень крепкая и совершенно здоровая женщина, только глуховата немного. Передвигается без посторонней помощи и – не поверите – весела, как птичка. Вы, помнится, жаловались, что дом велик для одного человека?

– Вот оно что… Теперь я понял.

– Нет-нет, по уставу «Приюта отшельника» вы не имеете права сдавать внаем комнаты в вашем доме. Это строжайше запрещено. Но можете приютить ее на несколько дней. Чтобы Джина приняла окончательное решение, ей нужно тут осмотреться, но если мы поселим гостью в гостиничном номере, ей покажется, что она попала в дом престарелых. Джина – гордая женщина, а живя у вас, она моментально «акклиматизируется». Я понимаю, что веду себя нахально, но пришла к вам не в качестве просительницы.