На мысе Херсонес, на рыбачьей пристани стоял человек в обгоревшей французской военной форме и звонил в колокол. Судя по его выражению лица, никаких мыслей в его голове не было. Просто стоял и звонил, глядя куда-то вдаль безумными глазами. Пальцы безумного звонаря скрючило судорогой, но ему было все равно, он смотрел на море и звонил в колокол. На появление рядом с ним нескольких конных, он тоже не обратил внимания.

- Ну и об ком звонит колокол? - спросила Иринка Кубанка, но ее вопрос остался без ответа. В обгоревшем нагрудном кармане французского френча Безумного Звонаря, были найдены документы, из которых гласило, что звонящий является Антуаном Сент-Экюпери.

- Антуан Сент Экзюпери, - произнесла мадам Иринка, - красиво звучит, словно принц какой-то, только маленький.

- Ага, - хмыкнул Лева Задов, и покосившись на звонаря и Иринку продолжил - мы в ответе за тех, кого приручили, - и тут же пригнулся от просвистевшего над головой кулака мадам Нежность.

А мимо грохоча проползали два трофейных Рено облепленные хлопцами, немелодично оравшими дикую песню -

Глава 72. Осень-зима 1919 года. Гибель 24го полка.

Мнения Норвегии никто не спрашивал, и 30-тысячный экспедиционный корпус был высажен в ее северных фьордах. И в данном решении был свой резон. Железнодорожные береговые батареи на Кольском полуострове были достаточно серьезным препятствием. Что касается похода через Балтийское море к берегам Курляндии, то после гибели "Рипалса" об этом никто не заикался. Точное число германских подводных лодок было неизвестно, и воображении адмиралов Антанты их рисовалось не менее трех-четырех десятков, гражданским же обывателям казалось, что вся Балтика кишит ими. И их там тысячи, если не миллионы, по одной у каждого боша. Точно! Каждый немец имел свою подводную лодку, на которой по вечерам, на выходные или на Рождество выходил в Балтийское море, и топил "Лузитанию" на борту которой тысячи детей, женщин и стариков, а шлюпки расстреливал из пулеметов. Поэтому было решено создать противолодочные барражи в проливе Скагеррак, а также в районе Гельголанда.

Высадку было решено производить в Норвежской области Финмаркен, в Варангер-фьорде, Тана-фьорде, Лаксе-фьорде,Порсангер-фьорде. По большому счету, королевство Норвегии получало от этого большую пользу - арендовались многочисленные суда ее торгового флота. Кроме того, в достаточно необитаемых и малозаселенных землях должна была появиться инфраструктура - здания, склады, дороги, электростанции. И все это союзники обещали передать норвежцам после завершения миссии. Единственная проблема была в том, что они долго запрягали. Подготовка шла до конца сентября 1919 года, и высадка состоялась в октябре. Пока высадились, пока организовались, пока придвинулись к северным границам Великого Герцогства Курляндского, уже вовсю летали белые мухи, и северная зима набирала свои обороты. Проблем оказалось много. Выяснилось, что из привезенных танков более менее подходили Мк V которые и приняли участие в марше на Инари, а танки "Рено" и "Сен-Шамоны" не очень-то пригодны для данного театра действий, Точнее сказать совсем непригодны - только вдоль дорог, которые еще предстояло построить. Но дороги как известно строятся обычно на уже занятой территории, а не на той, которую предстояло занять. Сами же финны строить дороги в своей местности почему-то не хотели. Впрочем какой смысл строить дороги там, где практически никто не живет? Поэтому пришлось вносить определенный вклад в развитие дорожной сети вначале Норвегии, а затем Финляндии. Еще одной проблемой была амуниция, которая подходила для войны в на материке, но здесь в этих северных землях воевать в ней было мягко выражаясь прохладно, и в лазаретах начали появляться обмороженные.