|
Однако, когда он поравнялся с первым столиком, посетительница опустила газету, и потянулась за чашечкой кофе. Увидев ее лицо, Павел чуть не споткнулся. Это была она! Одна из тех, чьи фотографии показывали их наниматели. Чтобы не выдавать себя раньше времени, и не выглядеть несуразным со стороны Павел сел за столик, у которого чуть не споткнулся и заказал себе кофе. То, что ее облик не шел ни в какое сравнение с убогими фотографиями, это еще слабо сказано. Она была потрясающе красива. Кирсанов поймал себя на мысли, что он бесстыже пялится на ее полупрозрачное платье, и покраснел. Черт! И что же теперь делать? Павел искоса посмотрел на окна гостиницы, и увидел, что не он обнаружил один из объектов, подлежащих уничтожению - то тут, то там в окнах блестела оптика снайперских винтовок. И тут объект посмотрел на него!
Тонкий прямой нос, надменного выреза губы, не делающие, впрочем, ее облик слишком уж неприступным, роскошные пепельные волосы. Но главное - глаза! Огромные, небывалого фиалкового цвета, грустные, уставшие и печальные. Черт! И я должен вот так выстрелить в эту женщину? Это одно из тех чудовищ, которые тайно руководят бесчеловечным большевистским режимом в России? Не верю! И почему она так смотрит на меня? Внезапно, она кивнула мне приглашающе, скосив взгляд в сторону своего столика. Мне почему-то стало не по себе. Стоп, а чего я боюсь! Она же одна, и без оружия - под таким платьем и не спрячешь ничего! Что с тобой Павел? С каких это пор ты стал бояться женщин? Я встал и направился к ее столику. Подошел и попросил разрешения присесть - она молча кивнула в знак согласия. Сел. И… - Может быть, Вы сразу сложите оружие, или сразу застрелите меня, Павел Владимирович, - произнесла она и посмотрела мне в глаза, - Вы ведь русский офицер, а значит воспитанный человек, и не станете мучить женщину неизвестностью ожидания! Мне ведь очень страшно сидеть здесь, в этом кафе, под прицелом ваших людей, поэтому пожалуйста или делайте свое дело или сдавайтесь. Я очень устала за сегодняшний день, и потеряла человека, которого считала своим другом. Давайте решим все сразу, без этого трепа о судьбах России! Мы ведь взрослые и серьезные люди! Черт! Я почувствовал, что краснею под ее взглядом. И что я ей сейчас скажу? Что я борюсь за будущее России? За какое будущее? Таскать как Шульгин Золотые часы на золотой цепочке, трость с золотой рукояткой, и двухфунтовый золотой портсигар с бриллиантами? И еще за то, чтобы по утрам пить коньяк, а вечером трахать девок в этой, как его, в сауне? Что она чудовище, которое помогает большевикам губить цвет русской нации? Простите, а кто тогда гуляет сейчас по улицам Москвы? Откуда этот счастливый детский смех, который доноситься из близлежащего парка? А эти улыбки у прохожих на лицах? Что я ей могу сказать, чтобы не выглядеть идиотом? Что она по ночам пытает на дыбе… Ты, сам то хоть веришь в это Павел? Думай быстрее идиот! Ей же действительно страшно - сигарета, которую она достала из портсигара подрагивает в ее руке. И не тормози а достань зажигалку и дай даме подкурить! - Как должна выглядеть наша сдача? - Просто выйдете из гостиницы и сядете за столики в этом кафе. Да это и не сдача вовсе а собеседование! Вы ведь присягали России Павел Владимирович? Или для Вас и ваших товарищей эта присяга ничего уже не значит? Если Россия для Вас не пустой звук - продолжите службу в подразделении генерала Глебовского. Он готов прибыть сюда для собеседования со всеми офицерами. Я кивнул в знак согласия, и задумался. То, что все наши в гостинице согласятся с предложенным вариантом, я не сомневался. Но до них это нужно еще донести! А сейчас, я находился в такой ситуации, что любое мое движение, может быть истолковано, как сигнал к открытию огня по этой женщине! - Я не знаю, как подать своим сигнал о сдаче! - произнес я. Она задумалась на мгновенье, а затем… А затем она быстрым и неуловимым движеньем оторвала кусок подола своего платья, обнажив еще больше и без того бесстыдно открытые красивые ноги, я покраснев отвел взгляд в сторону. |
