Он увидел, как глаза Мориса сердито сверкнули.

– Приехали переманивать?

– Я только навел справки, вот и все. Я хотел, чтобы вы об этом знали. Я не люблю действовать исподтишка. У вас лучшие люди. Если кто-нибудь хочет сменить обстановку, я готов с ним побеседовать.

– Вам не следует этого делать, – сказал Морис и начал отодвигать свой стул, чтобы подняться.

Мэкстон остановил его, подняв руку.

– Нужно смотреть на вещи реально. Вы лучшие. В мире нет ничего, похожего на Монте-Карло. Если кто-то из сотрудников казино хочет уйти, значит, он вам по каким-то причинам не подходит. Я получу только тех, кого вы все равно в конце концов уволите.

Подумав, Морис снова уселся на место.

– Вы проницательны, Ральф. У вас котелок варит. Жаль. Вы достигли бы большего, останься вы у нас.

– Спасибо. Очень милый комплимент. Но мы оба знаем, что я достиг своего потолка. Если бы я работал у вас сейчас, я бы делал абсолютно то же самое. Путь наверх открыт только для монегаскови французов. По крайней мере, сейчас у меня есть возможность чем-то управлять.

– И вы думаете, вам это удастся? Когда есть мы, Ницца, и Канны?

– Думаю, что да. Вам-то волноваться нечего. А другим, может быть, и есть из-за чего.

Морис встал. Он сказал официанту, чтобы счет за их выпивку был предъявлен казино. Он протянул руку, и Ральф Мэкстон церемонно пожал ее. Это была не дружба, не человеческое тепло – просто деловое взаимопонимание.

– Хорошо, что мы поговорили об этом, – сказал Морис. – Я скажу директорам, чтобы не беспокоились из-за персонала. Вы совершенно правы. Только второй сорт, возможно, захочет уйти от нас в другое место. Желаю вам удачи. – Это была неправда, но Ральф поблагодарил его.

К середине февраля он набрал небольшой, но компетентный персонал, включая одного из лучших крупье. Он не сулил им более крупного заработка. Как велел Стивен, он предложил каждому долю в собственном предприятии. И персональную долю в охране от мошенников и профессиональных шулеров.

Он послал телеграмму Стивену в Англию, приглашая его приехать. На следующий день пришел ответ: «Сделка завершена. Снимите, пожалуйста, подходящее жилье для нас с женой. Приезжаем в следующую субботу».

Мэкстон удивился, что они не хотят остановиться в гостинице, но позвонил агенту и получил список лучших квартир и вилл, которые сдавались внаем. Но сначала он позвонил своему доверенному в Монако, чтобы узнать, когда он получит последние комиссионные от продажи Palais Poliakoff. Послевоенный спекулянт жил в доме неподалеку от итальянской границы. В глубине души Мэкстон побаивался, что он вполне может приостановить их соглашение, не уплатив долга. Этот человек жил в кредит; у него почти не было средств, кроме дворца – полуразвалившейся обузы. Но Ральф волновался зря. Деньги по чеку в полном размере поступили в его банк. Когда Мэкстон спросил о владельце, ему сказали, что тот уехал в длительный отпуск.

– Кто-то высказал предположение, что дом покупает cosa nostra. Он не стал дожидаться, как будут развиваться события.

Так вот почему он так быстро мне заплатил, понял Мэкстон. Германский консорциум, неаполитанская мафия... Пусть себе болтают. Какая разница. Все, что они смогут выяснить, – это то, что нового владельца зовут Стивен Лоуренс. И пусть себе думают, что хотят.

– Строят, – заметил Стивен, глядя на строительные леса. – Сплошные новые кварталы. Мы попадаем в самый бум.

– Похоже, – согласился Мэкстон. Он взглянул в зеркальце. Анжела сидела на заднем сиденье. Она была бледна и молчалива.

– Мы неважно долетели, – объяснил Стивен в аэропорту.