Эви скрылась за ближайшим холмом. Ругнувшись, я полез через ограждение.

Впереди гудели двигатели и раздавалась стрельба. Цыганка лежала на вершине холма, выставив голову, и я улегся рядом, сунув пистолет в кобуру. Эви покосилась на меня и снова уставилась вперед.

В низине между холмами метались тени, посверкивали вспышки выстрелов. Пара горящих сендеров озаряла багровыми сполохами бетонную коробку с провалами окон, торчащую прямо из песка лестницу и ржавый заборчик. Рядом тянулись полузасыпанные землей рельсы древней железной дороги, они начинались в склоне одного холма и пропадали в другом.

– Слышь, доставщик, – Эви показала влево, где за одиноко стоящей кирпичной будкой прятались несколько людей. – Вон то омеговцы. Танкер видишь? Тот самый…

– Откуда знаешь, что это он?

– А почему иначе он не стреляет? Значит, взрыв повредил там что-то: двигаться еще может, а стрелять нет.

– Может, у них просто снаряды для пушки закончились.

– Не-е… – мотнула головой цыганка. – Чую: тот самый танкер. Сюда дополз, и тут кетчеры на него напали. Но с танкера подмогу вызвали… Кетчеров-то видишь?

– Вижу. Только не уверен, что это именно они.

Справа между бетонным зданием и рельсами прятались люди.

– Точно – кетчеры! – уверенно повторила Эви.

– Если кетчеры, то где их тачки… – начал я, и тут как раз одна из них показалась возле бетонного здания.

Узкий нос, приподнятая корма, две пары сидений. Машина понеслась к кирпичной будке, прячущиеся за нею омеговцы дали залп. Тут же с другой стороны громыхнули ружья и пистолеты – бандиты прикрывали водителя.

Один солдат упал, покатился по песку, размахивая руками. Окна бетонного здания, где засели несколько бандитов, то и дело озарялись вспышками.

– Ты говорила, омеговцы на одном танкере не ездят, либо парой, либо с сендерами… И где они? – спросил я.

И тут же получил ответ на свой вопрос – из-за холма, у подножия которого стояла кирпичная будка, показались две машины с выключенными фарами. Пулемет на одной загрохотал, пули прошили атакующий сендер, он резко свернул, из кабины вылетел человек. Водитель налег на руль, пытаясь уйти от кинжального огня. Сендер вильнул, а потом пули повредили движок, и тот смолк. Одна машина остановилась, чтобы пулеметчик мог прицелиться в людей, залегших между рельс, другая повернула обратно к будке – и тогда выяснилось, что все это было отвлекающим маневром.

Воспользовавшись суматохой, два омеговца-мотоциклиста объехали холм. Они появились на вершине, прямо над головами кетчеров.

Вспыхнуло пламя, вниз полетели бутылки с длинными горлышками. Одна взорвалась в воздухе, пролившись огненными брызгами на бандитов, вторая – ударившись о стену будки. Бандитский сендер как раз подъехал ближе, горящая смесь масла и бензина накрыла ее.

Эви вскочила на колени и погрозила вниз кулаком.

– Так вам! – хрипло выкрикнул она.

– Да закройся ты! – зашипел я, схватил ее за ремень и рывком уложил обратно. – Чего дергаешься?

– Ты не понял, что ли? Это же банда Заги-Головатого! – прошипела она, наблюдая за горящими фигурами внизу.

Бой вскоре закончился: некоторых кетчеров застрелили, остальные догорали. Последний из оставшихся в живых попытался зарыться в песок, но солдаты быстро извлекли его оттуда.

– Надо же, решились напасть на омеговцев, – пробормотал я.

– Головатый завсегда рисковым был, – кивнула цыганка, что-то напряженно выглядывающая внизу.