Бледно-желтая поверхность была мягкой, немного шершавой и холодной. Я скосил глаза на свою грудь. На круглой плоскости то угасая, то разгораясь, кружилась спираль зеленого света. По коже вокруг генератора бежали мелкие капли пота. Ну и жара здесь! И ведь она усиливается с каждой минутой.

Мой генератор и аппарат тихо защелкали в такт.

И что все это значит?

Я решил, что хватит бессмысленно топтаться тут, и сунул левую руку в желоб.

Изогнутый бледно-желтый лист дрогнул, встрепенулся, как живой, и сомкнулся на руке от локтя до запястья, выпустив из краев три пары изогнутых тонких когтей. Я отшатнулся, вскинув руку. Когти вонзились в кожу, мгновение боли – и они целиком погрузились в нее.

– Эй! – Я схватился за сжавшую руку мягкую черную трубку и попытался отодрать. – Отцепись!

Но эта штука прилипла намертво. Сначала было больно, из шести ранок даже выступили капельки крови, но боль быстро прошла, и я ощутил легкое покалывание под кожей. Там что-то двигалось! Будто шесть тонких змеек извивались под ней, удлиняясь, тянулись вдоль плеча… к шее, вверх… Левое ухо заложило, и я вскрикнул, схватившись за шею. Что-то чужеродное двигалось внутри меня, змеилось под кожей, тянулось к моему мозгу – все выше и выше. Оно нырнуло под челюсть слева, исчезнув под костью. Заныли зубы, потом один продрала жуткая боль – должно быть, нити зацепили нерв – и жутко заныл левый глаз. Веко задергалось.

Скалясь, тихо постанывая и тряся головой, я попятился. Заболела грудь, я поглядел на нее – оказывается, не все шесть нитей вытянулись кверху, одна пошла от плеча наискось вниз, змеясь под кожей, достигла генератора силовой брони.

В моей голове громко щелкнуло.

– Музыкант! – донеслось из глубины зала. – Осторожно, здесь…

А потом наступила полная тишина. Мир на мгновение померк, и когда возник снова, контуры всех предметов вокруг были очерчены тонкими световыми линиями.

Ахнув, я отшатнулся, повернулся кругом. Однажды мне доводилось видеть голограмму – кусок стекла, внутри которого была объемная картинка. Сейчас я будто попал внутрь такой голограммы.

Что-то зажужжало. Запикало.

Тихий бесполый голос произнес в моей голове:

Обнаружен новый нейрологический центр. Произвожу установку системы.

Жужжание усилилось.

– Кто это говорит? – спросил я.

Для коммуникации не требуется издавать звуки, достаточно связно оформленных мыслеформ.

– Кто это?!

Жужжание усилилось. Застрекотал генератор силовой брони, и голос произнес:

Обнаружено дружественное устройство… Поиск в базе данных… Устройство идентифицировано… Произвожу установку системных драйверов…

Для пробы я сделал шаг сквозь наложенную на окружающее световую модель. Мерцающие линии поплыли, дрогнули, на несколько мгновений модель перестала четко повторять контуры всех предметов, потом сместилась – и снова полностью наложилась на окружающее.

Нежелательное динамическое смещение. Разрешите контроль над нейрологическим центром с целью пресечения динамических смещений вплоть до полной установки системы?

– Не разрешаю! – выкрикнул я. На всякий случай несколько раз повторил мысленно: «Не разрешаю!» – и зашагал к проему в колпаке. Жара сделалась совсем невыносимой. На ходу вытянул перед собой руку – и обомлел. Овальный лист полностью слился с моей кожей, как некогда генератор силовой брони. Теперь определить, что на руке от локтя до запястья надета эта штуковина, можно лишь, если вытянуть перед собой обе конечности и внимательно рассмотреть – левая казалась немного толще правой… но совсем немного. Торчащая из «личинки» тонкая трубка плотно прилегала к тыльной стороне запястья, заканчиваясь в том месте, где сгибается кисть, и была почти не видна.