Нет, но ведь этот тощий тип не мой папаша, правда? Возрастом не подходит. Хотя определить его возраст было затруднительно: когда я только влезал в кабину, то решил, что мертвец достаточно молод, хотя и постарше меня, а теперь казалось, что он совсем старик. Хотя лицо не морщинистое, кожа гладкая и бархатистая. Да нет, какой там старик – он мне ровесник! Впрочем… я шагнул в сторону, разглядывая его профиль – впрочем, когда присматриваешься, чудится, что совсем старый, развалина, а не человек.

При падении аппарата это лишенное возраста белолицее существо не вылетело из кабины только потому, что его удержало в круглой впадине наполняющее его вязкое вещество. Одет доминант был в светлые просторные одежды из гладкой легкой ткани. Худые, белые, с неестественно длинными пальцами руки лежали на покатых выступах по краям впадины. На запястьях проступали синие вены, а еще я увидел тонкие голубые жилки на лбу, на скулах и тонкой шее… Очень густая сетка кровеносных сосудов залегала под туго натянутой белой кожей. Левый рукав разошелся по шву, в прорехе на бицепсе виднелись три пары красных бугорков, будто поджившие ранки.

Он явно мертв, но запаха разложения нет. Что, интересно, его убило? Я приблизился и осторожно опустил руку в полупрозрачную ртутную субстанцию. Она была температуры тела и едва ощутимо покалывала кожу… будто статическим электричеством. Когда рука сдвинулась, вдоль кожи побежали искорки. Я замер – они сразу погасли. Вновь шевельнул рукой – вещество заискрило опять.

Я ощупал грудь доминанта слева. Потом справа. Сердце не билось, и проверить, одно оно там или их два, можно было только вскрыв грудную клетку, чего я делать не собирался.

На панелях вокруг мертвеца мигали пятна света, внутри трещало и стрекотало, будто там прятался целый рой насекомых. Человеческая техника издает совсем другие звуки.

Здесь было очень жарко, причем, как мне показалось, с момента моего появления температура увеличилась. Поняв, что горячий воздух идет откуда-то снизу, я обошел впадину с доминантом. Из вогнутой стены кабины за ним выступал гудящий агрегат с большими металлическими катушками, раскаленными до вишневого цвета. Они натужно рокотали; на полу под агрегатом валялись пятиугольные фасеты – наверное, отлетели при ударе.

Стало еще жарче. Когда я подошел ближе, что-то мигнуло, и катушки зарокотали громче. В раскаленных сердцевинах запульсировал багровый свет – они будто отреагировали на мое появление. Я стащил рубаху, попятившись, бросил ее наружу сквозь прореху в колпаке и вернулся к мертвецу. Под выгнутой стеной слева от впадины был столик, похожий на цветок – тонкая белая ножка, расширяющаяся кверху, плавно перерастала в круглую столешницу. На ней лежало устройство размером с мою руку: овальный выгнутый лист бледно-желтого цвета, с короткой трубкой, выступающей из одного конца. Лист состоял из узких продольных сегментов, как тулово большой личинки.

Хмурясь, я подошел ближе. А трубка – это что, оружейный ствол? Но как такую штуковину держать в руках? Или в желоб надо вложить руку запястьем в сторону ствола? А где спусковой крючок, магазин, цевье?

Катушки гудели, воздух плавился и дрожал, по моему лицу поползли капли пота. Я шагнул к столику, и тут на поверхности желтой «личинки» мигнуло пятнышко цвета. Там словно включился какой-то датчик, только свет загорелся под гладкой поверхностью, а не на ней.

И такое же пятно мигнуло на моей груди.

Едва не подскочив, я прижал к ней ладонь. Круглый, похожий на шайбу генератор силовой брони, глубоко погрузившийся в мою плоть, едва заметно дрожал. Зеленоватый свет то разгорался, то гас на его поверхности – и в такт ему мигал огонек на «личинке».

Я сделал еще один шаг, и они замигали чаще. Осторожно протянув руку, коснулся оружия (почему-то я был уверен, что это именно оружие) указательным пальцем.