А у Разина от толчка расклинило турель.

Толстый ствол задрожал, озарившись быстрыми свирепыми вспышками. Оружие глухо, тяжело застучало, звук этот отдался легкой болью в груди. Крупнокалиберные пули ударили в Богдана. Он бросил ракетомет и схватился за разрывник. Пули колотили в него, тело сотрясалось. Богдан вылез на покатую броню, двигаясь будто против ураганного ветра, наклонившись вперед, шагнул раз, другой. Поднял разрывник. Разин присел, задирая ствол пулемета.

Следующая пуля оторвала Богдану голову.

Эви где-то позади вскрикнула, я сжал штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Разин выглянул над щитком и крикнул:

– Тормози!

Перемахнув за ограждение, он вытащил серебристый обрез из-под шинели и побежал к бронеходу.

Я остановил машину, не глуша движки, вышел из рубки и первым делом посмотрел за корму. Эви сидела на песке и трясла головой. Крови не видно – похоже, ее только контузило. Раз она вскрикнула, увидав, как Богдан лишился кумпола, значит, соображает что к чему – ну и хорошо. Спрыгнув, я окинул взглядом «Зеба». Колеса были целы, в борту почти точно посредине появилась здоровенная дыра, в которой виднелись сломанные внутренние перегородки и обгоревшие куски свалившихся вниз палубных досок.

Я отвернулся, чтобы не видеть эту рану, и медленно пошел ко второй машине.

Тело расстриги лежало на броне. Разин, успевший спрыгнуть в люк бронехода и заглушить двигатель, выбрался обратно.

– Эвитта цела? – спросил он.

Я кивнул, остановившись внизу, а Разин склонился над мертвецом и зачем-то разорвал рубаху на его груди. Пригляделся и сказал негромко:

– Металлопластик.

– Что? – не понял я.

– На этом человеке композитная броня, вот что. – Выпрямившись, он уставился на меня. – Ты знал его?

– Это тот, кто меня нанял.

– Это, – Разин пнул безголового мертвеца, – человек Губерта!

– Не знаю никакого Губерта. – Я обернулся, услышав шаги Эви. – Парень назвался Богданом и нанял меня доставить груз в Арзамас.

Цыганка остановилась рядом. Темные волосы ее растрепались, из носа текла кровь, она то и дело вытирала лицо рукавом и громко сопела.

– Как ты? – спросил я.

– А ты не видишь? Очень хорошо себя чувствую, аж ноги дрожат! – Она фыркнула, и капельки крови разлетелись из ноздрей. – Ладно, на аварийной посадке еще хуже бывает. Шмякнешься, бывало, на полосу, так только и думаешь, чтоб хребет из темечка не выскочил. Что тут у вас? Кто этот тип?

– Этот человек нанял меня доставить груз в Арзамас, – повторил я.

Разин пробормотал:

– Выходит, атаку на город организовал Губерт?

– Что за Губерт? – спросила Эви. Он молчал, и цыганка пихнула меня в плечо.

– Откуда я знаю? – Показав на главу Меха-Корпа, я зашагал к «Зебу». – Его спрашивай.

– Бинокль мне дайте! – окликнул нас Разин.

Эви забралась на палубу вслед за мной, вытащила из кожаной сумки бинокль, спрыгнула и вернулась к бронеходу. Я, войдя в рубку, прислушался к звуку моторов. Вроде бы не звенят, ровно работают.

Передвинув рычаг, я повел машину к склону.

Слева за каменистым холмом были развалины древней эстакады, справа – роща. Когда «Зеб» остановился возле бронехода, Разин опустил бинокль и показал влево. Забравшаяся на покатую носовую броню Эви крикнула:

– Едут!

Придерживая штурвал одной рукой, я снял бинокль с полки.