Два или три батальона омеговцев двигались в сторону Арзамаса. Четыре… нет, пять танкеров, больше десятка сендеров с мотоциклетками и два грузовика с солдатами в открытых кузовах. С двух сторон машины объезжали груду обломков, лавировали между откатившимися от нее кусками бетона. Одного этого отряда хватило бы, чтобы оккупировать Рязань, а к Арзамасу, судя по всему, двигалось несколько таких групп, чтобы соединиться и окружить его кольцом машин, людей и направленных на город стволов.

Конец Форту, понял я, увидев прицепленные к грузовикам пушки на колесных лафетах. Его просто раздолбают снарядами, а после захватят, и Меха-Корп, лишившийся своих оружейных складов, ничего не сможет сделать.

– Разин! – позвал я, когда оба они перебрались на палубу самохода, и тронулся с места. – А почему вы вообще с Омегой сцепились?

Он повесил бинокль на ремень, присел за бронированным щитком пулемета и спросил:

– Кто на кого нападает?

– Хорошо, не вы с ними сцепились, – почему они на вас насели?

– И тот и тот – кланы наемников, – пояснила Эви, шагнув в дверной проем.

– Ну и что? В Замке тренируют солдат, танкеры делают, броневые сендеры, а Меха-Корп готовит наемных убийц… – Я замолчал, догадавшись, в чем тут дело.

Разин сказал:

– Есть богатая ферма. Или несколько, рядом. Им угрожает банда. Хочет треть каждого урожая, иначе грозится всех спалить. Фермеры могут нанять бригаду на танкере, они приедут, подорвут бандитское логово, перестреляют бандитов, остальные разбегутся. Или фермеры могут нанять одного убийцу. Ночью он проникнет в логово, зарежет главаря банды с первым помощником и подбросит в общий котел отраву. Наутро придут фермеры и добьют остальных. Один такой убийца обойдется им дорого, но дешевле, чем бригада омеговцев с танкером. Так почему они напали на нас, доставщик?

– Ладно, – проворчал я. – Все понял… Э, а те три к нам жмут!

Эви с Разиным повернулись к эстакаде. Омеговцы, миновав обломки, растягивались длинной цепью, следуя дальше к Арзамасу, но три сендера свернули и неслись к нам.

– Гони! – приказал Разин.

Утопив педаль газа, я крикнул:

– Сам сказал, там скользкий асфальт начинается!

– Ну так ловчее рули, доставщик!

Взревели движки – один был новый, снятый на скорую руку с наполовину сгоревшей машины из гаража Форта. На другом моторе заменили шкив да еще заварили и запаяли самые большие дыры в бортах с кормой – и это все, больше никакого ремонта, слишком уж мы спешили.

Отстойник был уже близко. Впереди лежала широкая полоса скользкого, блестевшего от маслянистого налета асфальта. Не знаю, что за вещество пролилось там когда-то, но ни один водитель в своем уме старался не заезжать на него.

Сендеры мчались наперерез, уже видны были темные шлемы омеговцев. Разин вцепился в рукояти пулемета и развернул его в сторону машин. И тут «Зеб» заскользил. Заднюю часть повело вбок, большие ребристые колеса засвистели, прокручиваясь по маслянистому налету. Я плавно вывернул штурвал, но корму заносило все сильнее. Эви, сунувшись в рубку, крикнула: «Да выровняй ты его!» На носу заработал пулемет.

Залязгали о палубу необычно большие гильзы. Сендеры как раз достигли границы асфальта, когда он вспух перед ними. Две машины вильнули, уходя в стороны, а третья угодила прямо под очередь, которая, как пила, разрезала ее напополам.

Через капот, толстую раму с лобовым стеклом, кабину, багажник прошла череда разрывов, а потом в две стороны разлетелись обломки и тела.

Разин наклонился вбок, поворачивая пулемет, но сендеры свернули так резко, что обоих занесло. Один все же влетел на затянутый маслянистой пленкой асфальт и почти сразу перевернулся; третий понесся обратно.