– Так точно, командор! – отрапортовал усач, убирая руку с пистолета. – Сделаем! Сметем омеговцев шквальным огнем, не будь я Карабан Чиора!

– Хорошо. Надеюсь на вас! И берегитесь синих авиеток, они догонят вас быстро.

Я вскинул голову, услышав новый звук сквозь шум турбин. Подошедший Разин заговорил с Карабаном, и они не обратили на него внимания. Упираясь в подлокотник здоровой рукой, я тяжело поднялся.

– Эй, вы. Летят.

Они обернулись.

– Авиетки летят, – пояснил я, застегивая куртку.

– Разин, займись управлением, – скомандовал Карабан. – Аюта, Эвитта…

Обе девушки показались из соседнего отсека, и цыганка шагнула вперед.

– Я за пулемет! Люблю из пулемета…

– Какой пулемет?! Это мужская работа, а вы тут… Вы тут приберитесь пока, пол помойте, стекла протрите.

Эви вспыхнула и даже сжала кулаки от такого оскорбления.

– Дядя, здесь нет стекол, – подала голос Аюта.

– Ну так решетки отдрайте! – хохотнул Карабан и повернулся ко мне: – Так, малый, а ты давай за мной. Ты оклемался чуток?

– Оклемался, – сказал я, выходя вслед за небоходом. На ходу он сорвал с крюка куртку.

Снаружи стояла темень и дул ледяной ветер. Карабан, сунувшись обратно в дверь, крикнул: «Разин, снижайся! Только осторожно!» – Последние слова он добавил, когда в черном небе над нами пронеслись два белых огонька.

– Чтобы снизу не подобрались, – пояснил Карабан и, схватив меня за локоть, поволок за собой. – Ты точно в порядке, малый? Как тебя там… Альб? Сейчас надо будет хорошо целиться и метко стрелять. Сможешь?

Я промолчал. Карабан быстро подвел меня к пулемету, перед которым под защитой выгнутого наружу высокого щитка стояло кожаное седло, похожее на те, которые цепляют на спину ездовым ящерам, но со спинкой из железных трубок.

Еще одна авиетка пронеслась низко над нами, а первая в этот момент полетела обратно. Даже без бортовых огней пилоты заметили дисколет в свете звезд – вверху застучало, и яркий пунктир протянулся к палубе. Стремительный лязг накатил на нас. Фонтаны искр пробежали по колпаку, скатились к палубе и рванулись нам под ноги.

– Берегись! – Карабан толкнул меня в одну сторону, а сам прыгнул в другую.

Пули лязгнули между нами, ударили в седло, в щит изнутри – и авиетка унеслась прочь.

– Разбили пулемет мне?! – завопил небоход, прыгая обратно.

Седло вмялось и треснуло, в коже застрял сплюснутый комок свинца, но других повреждений очередь вроде не принесла.

Сзади полился рокот первой авиетки, потом звук второй донесся с той стороны, куда смотрел длинный ствол, торчащий из широкой крестообразной прорези в щитке.

– Быстро садись! – приказал Карабан. – Держишься за эти рукояти, между ними гашетка. Упираешься ногами в пол, двигаешь ствол влево-вправо и вверх-вниз, давишь на гашетку, когда в прорези авиетку увидишь. Давай, сейчас оба за дело возьмемся!

Хлопнув меня по плечу, он побежал в обход центрального бронеколпака.

Я едва не вскрикнул – этот усатый идиот стукнул своей ладонью прямо по ране! Врезав кулаком по пуле, я вмял ее в седло перед пулеметом, сел и схватился за рукояти.

Рокот авиетки нарастал. Два белых огонька летели из темноты прямо на меня.