Мы посмотрели сквозь решетку.

Емкость наполняла похожая на разбавленную ртуть серебристая жидкость. В тусклой, отсвечивающей металлом глубине медленно плыли хлопья, напоминающие обрывки светлой фольги. На наших глазах между двумя, оказавшимися рядом, вспыхнула тусклая искра – и хлопья срослись, образовав комок побольше. Он подтянул к себе несколько крошечных серебристых зернышек, продолжая расти, потом парящая неподалеку серебристая снежинка с рваными краями тоже заскользила к нему.

Эдмунт щелкнул тумблером на панели, установленной на решетке сбоку. Я разглядел, что из стенок емкости торчат оголенные концы четырех проводов, идущих внутри штанг. А вещество… ну да, оно очень напоминало то, что наполняло впадину на дне сферической рубки, где сидел доминант.

– Это и есть аэрол? – спросил Разин. – Но как он может удерживать дисколет в воздухе?

Еще несколько хлопьев приросли к плывущему в емкости комку. Достигнув дна, тот полетел обратно, и все новые серебристые снежинки липли к нему.

Емкость, а потом и штанги, к которым она крепилась, задрожали. Качнулся пол, когда летающая крепость начала опускаться.

– Так, руки уберите! – скомандовал Эдмунт. – Он токопроводящий.

Мы с Разиным отпрянули. Машинист нажал на красную кнопку в центре панели, и трескучий разряд прошил наполняющий емкость аэрол.

Хлопья распались на мелкое серебристое крошево, которое заклубилось внутри странной субстанции. Ноги подогнулись, когда дисколет перестал опускаться, и я схватился за штангу.

– Что происходит? – требовательно спросил Разин.

Эдмунт потирал ладони, возбужденно заглядывая в емкость, и чуть не облизывался от удовольствия.

– От движения аэрол густеет, – стал пояснять он. – Сами видите. И тогда теряет свои свойства. Если позволить ему затвердеть, дисколет упадет. Потому я постоянно бегаю сюда. Приходится давать разряды, они стабилизируют структуру.

– Но как он удерживает машину в воздухе? – повторил Разин.

Машинист, отступив от емкости, сделал широкий жест.

– Эти балки – несущие, на них держится вся конструкция. – Он вновь запустил пальцы в свою шевелюру, дернул и потряс головой. – Аэрол создает небольшое поле антигравитации вокруг себя, в которое попадает емкость и крепления балок. А балки намертво утоплены в корпус.

– Но… – начал Разин.

– Если б я знал, как оно действует! – вскричал Эдмунт тоскливо. – Это фантастическое вещество! Оно… Это… Самая большая тайна на свете!

– Улей тоже висит благодаря ему? – уточнил Разин.

– Ну конечно! Только там аэрола гораздо больше, почти целая бочка.

– Но как образовалась эта гора?

– Когда экспедиция только доставила аэрол, мы начали исследовать его, и… Совет Гильдии решил, что в нашем городе опыты проводить нельзя, опасно. Неподалеку нашелся старый военный бункер, глубоко под землей. Мы организовали там лабораторию. Ну и… – Он вздохнул. – Была авария. Такой… такой бесшумный взрыв. Вспышка антигравитации. Меня обвинили… Ха! Кто мог знать, что аэрол вступает в реакцию с чистым кислородом? Во время взрыва каменный конус вырвало из толщи. И он повис. Да вы сами видели! Повис – и все тут! Позже все шурфы и ходы в комплекс мы замуровали бетоном, чтобы не было утечки. Цистерна с аэролом до сих пор там.

Понять взволнованную, сбивчивую речь машиниста было не так уж легко, и я на всякий случай переспросил:

– То есть основная масса аэрола находится где-то в центре Улья?

– Ну да, да! И она не распадается, как этот! – Эдмунт ткнул пальцем в емкость.