«Меня это не устраивает, – сказал Малхирн. – Я таких сделок не заключаю. Если я не буду рисковать на рынке, я не куплю».

«Ладно, большое спасибо, пусть будет по-вашему», – ответил Давидофф, которому требовалось совершить продажу во что бы то ни стало. Позднее, когда акции Unocal упали в цене и оказалось, что Малхирн понес убытки, исчислявшиеся сотнями тысяч долларов, один из его коллег спросил его, почему он держал позицию. «Это одолжение для Айвена, – ответил Малхирн. – Не беспокойся об этом».

Несмотря на такие просьбы, у Малхирна не было ощущения, что Боски его использует. Он полагал, что Уолл-стрит представляет собой одну большую сеть взаимных услуг. Услуги обычно оплачивались так называемыми «мягкими долларами» – другими услугами. Когда Малхирн хотел заплатить Боски за полезные сведения, он проводил больше сделок через Seemala – брокерско-дилерскую организацию Боски, торговавшую на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Когда Боски просил об очередном одолжении, Малхирн особенно не задумывался о его мотивах. Но для него не являлось тайной, что Боски в силу громадных размеров своих позиций и непрестанных поисков все более прибыльных возможностей использования рычага для биржевой игры постоянно находится на грани нарушения нормативов соотношения собственного и привлеченного капитала.

Боски и многие другие арбитражеры всегда относились к этим нормативам с плохо скрываемым презрением. Его коллеги, Конуэй и особенно Мурадян, карьера которого чуть не пошла под откос после того, как он был наказан за превышение норматива соотношения собственных и привлеченных средств, относились к закону гораздо серьезнее и пытались удерживать Боски в его рамках. Они даже дошли до того, что разработали так называемый «коэффициент выдумки», который преувеличивал реальный объем привлеченных средств, используемых Боски для биржевой игры, с тем чтобы попытаться удержать его в границах дозволенного.

В 1985 году, однако, когда количество сделок по слиянию возросло, в результате чего стало больше благоприятных возможностей для арбитража, становилось все труднее удерживать Боски в рамках действующих ограничений. В конце концов Конуэй летом отправил Боски гневную докладную записку: «Вы по-прежнему почти не считаетесь как с нормативами соотношения собственных и привлеченных средств, так и с необходимостью соблюдения условий заключенных нами договоров о займе… Мы идем по пути самоуничтожения, который приведет нас к полной невозможности мобилизации капитала за счет обыкновенных акций или долговых инструментов… Вы рискуете всем, в том числе и вашей репутацией, избрав стратегию бизнеса, которую в данном случае можно охарактеризовать только как безрассудную. Мы должны как можно скорее уменьшить размер портфеля ценных бумаг. Мы должны поддерживать размер собственного капитала на уровне как минимум 15 млн. долларов… Мы сидим на бомбе с часовым механизмом, которая оставляет нам всего 18 дней до того, как начнут действовать положения об ответственности в случае неисполнения условий договоров о займе. Вы должны незамедлительно принять все необходимые меры для исправления ситуации».

Боски, несомненно, мог решить проблему немедленно, продав часть своих позиций. Но акции продолжали подниматься в цене, и такой шаг, по его мнению, был равносилен безумию. Поэтому он снова велел Давидоффу позвонить Малхирну.

«Мы нуждаемся в услуге», – сказал Давидофф.

«В чем она заключается?» – спросил Малхирн.

«Видите ли, у нас много акций. Вы можете приобрести часть на свой выбор». Малхирн остановился на больших позициях трех компаний: Storer Communications, находившейся в то время на последней стадии битвы с KKR, Boise Cascade, часто упоминавшейся в разговорах как мишень поглощения, и Warner Communications.