Процесс этот, кстати, поразил меня. Очевидно, вельможа был чародеем. Он смачивал руки в каком-то растворе и касался моего лица, где-то нажимая, где-то сдвигая, где-то вытягивая — лепил его, будто глиняную скульптуру! Затем что-то сделал с волосами и глазами. При этом периодически произносил заклинания и чертил в воздухе то ли знаки, то ли целые формулы — они вспыхивали и тут же исчезали, оставляя на сетчатке белые следы. Если быстро поморгать, можно было увидеть их снова, но недолго: в конце концов, символы пропадали окончательно.

Когда я с опаской посмотрелся в большое зеркало, висевшее в прихожей, то увидел симпатичного мальчика с карими, как у «отца», глазами и торчащими вверх волосами — тёмными, но с явным рыжим отливом. Этакая ржавчина на старом железе. И чёрная форма удивительно шла этому новому человеку.

— Быстрее! — поторопил отец, на ходу нахлобучив мне берет с красным значком. — Лорд-протектор ждать не станет. Не посмотрит, чей ты отпрыск.

Поправив косо севший берет, я поспешил за выскочившим на улицу отцом.

Эту сцену я вспомнил, глядя в изумрудные глаза женщины, которая считала себя моей матерью. В них сквозили любовь, гордость и грусть — я почувствовал все три чувства, обуревавшие её. Годы немоты научили меня читать людей по выражению лиц, позам, жестам и глазам.

Женщина поднялась и, взглянув на мужа, решительно кивнула, тряхнув золотистыми волосами:

— Всё, Николай, теперь точно пора! Иначе опоздаем, а это неприемлемо. Только не в такой важный для Ярика день.

Колдун незаметно подмигнул мне.

Похоже, он тот ещё плут. Не хуже меня. Полагаю, мы с ним сойдёмся.

Дворец поражал воображение не столько убранством, которое показалось мне довольно аскетичным по сравнению с интерьерами родного мира, сколько размерами. Здесь не было золота и хрусталя, зато преобладал полированный и необработанный камень разных цветов и фактур. Повсюду висели флаги и знамёна, вдоль стен стояли доспехи, между которыми возвышались почти трёхметровые стражи вроде тех, что открыли нам двери при входе во дворец. Я теперь знал, что они живые, хоть и напоминают статуи.

Встречавшиеся нам люди здоровались, поздравляли, улыбались и иногда кланялись. Похоже, Николай с супругой занимали при дворе высокие должности. А может, происходили из знатных родов.

Шагая по выложенным мраморными и гранитными плитами полам, я старался вспомнить всё, что знал о королях, герцогах, графах, рыцарях, баронах и придворном этикете. Люди придают таким вещам большое значение. Если я собираюсь вписаться в этот мир, нужно быть осторожным. Знания всплывали в голове, но были так перемешаны, что почти никакой пользы не приносили. К тому же всё, что открывалось моему взору, отвлекало.

Наконец, впереди показались железные двери, по обе стороны которых стояли лакеи в расшитых ливреях. Рядом с ними — часовые с саблями. Ещё дальше — закованные в угловатую броню гвардейцы, вооружённые короткоствольными автоматами.

Как только мы остановились возле железной двери, перед нами возник появившийся из-за тяжёлой бордовой портьеры мужчина в синей форме, очень подтянутый и надменный. Его густые брови, усы и бороду уже тронула первая седина. В руке он держал золотой жезл: две змеи переплетались вокруг длинной витой ручки, заканчивавшейся распростёртыми крыльями.

— Николай, Елена и Ярослав Мартыновы, — чётко объявил отец. — На церемонию посвящения, — иссеченная шрамами рука легла на моё плечо и слегка его сжала.

— Лорд-протектор ждёт вас, — ответил мужчина в форме. Он слегка ударил жезлом в дверь, и железные створки медленно, бесшумно распахнулись. — Прошу!

Ну, поглядим, что за зверь такой — этот лорд-протектор!

Как только мы вошли в огромный, вытянутый от двери в сторону трона зал, бородатый объявил:

— Алхимаги Его Сиятельство князь Николай и Её Сиятельство княгиня Елена Мартыновы с сыном Ярославом! — голос его разнёсся по всему помещению, хотя придворный не кричал.