|
Борзая жадно потянулась к новому человеку, обнюхала Карвинтия и недовольно чихнула. — Росту чуть выше среднего, косы темные — она их еще в узел на затылке подворачивает, болтливая, любит поважничать, зовется Далией — не встречал, не? Рядом с ней еще гномка бегает. Молоденькая, еще безбородая. Алхимик еще активнее помотал головой. Пелаверинцы почему-то не поверили. Фломмер решительно вошел на территорию покинутого лагеря алхимиков, осмотрелся по сторонам, считая отпечатки тел, оставшиеся после ночевки — одно, второе, третье, четвертое… Хрумп спустил Сонечку побегать, а сам присел рядом со странным мужичком. Где-то он его видел… А, вспомнил! Пили они как-то за одним столом. Еще, помнится, карманы у мужичка были пустые, как башка гоблина… — Так что, папашка, — фамильярно приобнял Хрумп алхимика за плечи. — Видел ты давешнюю цыпу, или будем иначе разговаривать? Фломмер сердито сплюнул в потухший костер. Этот плевок означал, что, во-первых, Фломмер не верит старику Кадику ибн-Самуму, который поклялся своей эльджаладской мамой, что его волшба видела искомую ученую бабу именно здесь, почти у самого Обрыва. Во-вторых, что Фломмер не верит Хрумпу, которого уже четырежды порывался удушить, но босс каждый раз находил повод продлить удовольствие. И в-третьих, что Фломмеру жарко, он хочет пива и покладистых красоток, а не шипящих змей и скорпионов, которые в этой […] пустыне на каждом шагу… — Н- ннее… ннее… — промычал Карвинтий. Хрумп брезгливо отодвинулся: — Ты что, совсем дурной? — Ага, — радостно подтвердил алхимик. За время этого нехитрого диалога Фломмер получил убедительные доказательства того, что какая-то женщина поблизости водится — наемник увидел крупные зеленые бусы, которые Любомарта уложила перед ночевкой на острый выступ, и осторожно, как ядовитую гадину, развернул их кончиком меча. — Какая га… удача! — закричал Хрумп, прекрасно имитируя восторг. — Именно эти бусы были на мэтрессе Далии, когда я с ней познакомился! Правда, правда! — добавил пройдоха, заметив выражение здорового недоверия, исказившее и без того неровное лицо Фломмера. — Взглянув на эти бусы, я и захотел убить хитроумную мэтрессу… Сонечка, радость моя! Иди, понюхай каку, нам нужна монстра, которая носила их на шее… Борзая, свесив язык, подбежала и добросовестно выполнила требуемое. Хозяин уверен, что хочет найти данную…э-э… особь? Я поищу, мне не трудно, но вот надо ли… — Ищи, ищи, — зашептал Хрумп в собачье ухо. — Ищи, а то Фломмер меня придушит! Карвинтию показалось ужасно смешным, как мордатый пелаверинец бережно подбирает бусы Любомарты, и он затрясся мелким, задыхающимся смехом. — Тьфу на тебя, — скривился Хрумп, отказываясь от идеи обыскать карманы убогого. Нет, грабить нищих — это он умеет, но грабить сумасшедших? На фига, спрашивается? Фломмер фыркнул и тоже передумал душить нечаянного свидетеля. Сам сдохнет. В итоге для Карвинтия визит пелаверинских господ превратился в фантом, вызванный раскаляющимся воздухом Великой Пустыни. Убедившись, что мираж развеялся, алхимик достал красивое колечко — обсыпанное изморозью мелких алмазов, — и принялся, напевая, сочинять приветственную речь, с которой он будет обращаться к подданным своего собственного королевства. Да, именно так: купить собственный город, и каждое утро, надев корону, гулять по предместьям, подробно объясняя, какой нынче ждать погоды… Если бы сейчас мэтра Карвинтия видел карлик Цогобас — или любой другой подданный таинственной Госпожи, например, ее домоправительница Тия-Мизар, великий специалист по превращению содержимого корзин, мешков, бутылей и баклажек в дивные яства, — он бы мог подсказать, что долго держать артефакт "Холодное Сердце" под палящими лучами полуденного южного солнца не рекомендуется. |
