|
Карлик собирался донну Кассандру четвертовать, скормить царсари, поджарить на медленном огне и порубить в капусту. Добросердечная Тия, трепеща чепчиком и рюшечками платья, предложила кухонную сечку и корытце — для рубки коварной донны, но Цогобас придумал лучше. Придумал, да! Он не шутит! План был идеальным: ворваться в "Золотую Пику", разгромить к шутам собачьим здание, а когда Кассандра побежит, зовя на помощь, переправить ее в тот дом-между-мирами, чтоб она застряла там навеки и умерла от жажды и одиночества! Да! Идеальный план! Почти такой же идеальный, как те, которые Цогобас составил для извлечения черепа Генри фон Пелма из рук мэтрессы Вайли… Когда Цогобас вернулся в "Золотую Пику" и начал разбрасываться "ледяными копьями", выяснилось, что "донна де Неро и сопровождающие ее лица покинули гостиницу буквально за час до прибытия сеньора…" Карлик, разумеется, не поверил. Он, разумеется, отправился посмотреть собственными глазами… И то, что стены "Золотой Пики", как оказалось, держались на честном слове и не выдержали лёгоньких повреждений, он, Цогобас, разумеется, не виноват! Зачем карлик бросился вытаскивать из рушащегося здания спящего в разгромленном обеденном зале кота, он и сам не знал. Жалко стало. А Кот, очнувшись, взревел, вздыбил шерсть, да как помчался, помчался… Будто не чувствуя тяжести вцепившегося в его доспех карлика, ополоумевшее животное протаранило стену, заметалось среди выбегающих из гостиницы людей, потом, когда Цогобас нащупал пуговицу с телепортом… Этого не стоило делать. Видимо, Котик жил у какой-то ведьмы или волшебника — он настолько пропитался остаточной магической энергией, что телепорт исказился, и выскочила веселая компания не в Ильсияр, куда направлялся Цогобас, а в Восьмой Позвонок. Презрев защиту от внешних вторжений, установленную тамошним начальством, Кот и карлик пробежались по Башне Ночи (снизу вверх), по Башне Алхимиков (сверху вниз), оборвали корзину лифта, лишили Йори головы (крепче пришивать надо было!), перепугали всех школяров, которые считали себя почти трезвыми… Следующий телепорт открылся в чаще непролазного леса. Хорошо, что летнего, жаркого и влажного. Собрав с плотных листьев вёдер десять воды, нюхнув какого-то цветочка, от которого нос Цогобаса распух и приобрел сходство со спелой сливой, они столкнулись с компанией раскрашенных сажей и красной глиной людей. Туземцы, увидев восседающего на спине кота-в-доспехах красноносого карлика, повалились на колени и завыли что-то просительное. Третья попытка телепортации сработала еще интереснее. Карлик и кот оказались в подземелье — не мрачном, а наоборот. Свет там был — только какой-то неживой, искусственный. А еще там были люди в куцых белых мантиях, которые при виде непрошенных посетителей отвлеклись от алхимических опытов, которые проводили со множеством артефактного оборудования… потом люди узнали Котика и закричали: "Смотрите, нечисть вернулась!" И начали метать в несчастных путешественников раскаленный свинец и пламя. Кот, должно быть, знал это странное место: он пронесся по столам, уставленным стеклянной посудой, прошмыгнул в дверь, в два счета отыскал лестницу… И под крики какой-то женщины "Флаффи! Флаффи! Вернись к мамочке!", им удалось скрыться. С шестой или седьмой попытки Цогобас все-таки оказался там, куда направлялся в самом начале. На фоне темного предрассветного неба возвышалась неопрятный, всклокоченный Хетмирош, под ногами скрипел серый песок, пахло множеством перепуганных зверюшек. Цогобас наконец-то отцепился от загривка Черно-Белого Кота, встал на подкашивающиеся ножки… и от души пнул пушистую заразу. — Чтоб я! Когда-нибудь! Кого-нибудь! Зачем-то пожалел!!! Кот увернулся и показал карлику ярко-розовый язык: — Саум дуряук, — сказал он на прощание, и, взмахнув хвостом, отправился восвояси. |
