|
Беспокойство уважаемой гномки было понятно — камера, устроенная на вершине Абу-Кват, была большая, прочная, уютная, закрытая от ветров, но — увы! — пустая… Не считать же за содержимое нагромождение древних наполовину сгнивших от времени балок? Или проржавевших инструментов? — Где мое сокровище?! — вопила Напа. Фриолар, тоже ожидавший великолепное зрелище, подобное тому, что наблюдал ранее в гробнице Эпхацантона, перехватил бунтующую гномку за шиворот и потребовал успокоиться. — Успокоиться? Сейчас? Когда меня нагло обокрали? Скажи, кто украл сокровище Тиглатпалассара, и я разнесу его на клочки! Нарежу из него лапшу! Порву, как Ньюфун — шуттберийскую капусту!.. — Напа, ну-ка прекрати! Разве ты не знаешь, что в древних гробницах специально делали ловушки, чтоб отпугнуть грабителей? Сядь, надо подумать, где тут собака зарыта… — Мне собака не нужна, мне б сокровище… — шмыгнула Напа, покорно усаживаясь у стеночки. Фриолар прошелся по рукотворной пещере, вслушиваясь в гулкий звук шагов и присматриваясь ко всему, что можно было счесть подсказкой. Он ощупал обтесанные каменные стены, попробовал сдвинуть огромный рычаг, уходящий глубоко в стену… — Дорогая Фиона! — Напа, чтобы успокоиться, снова принялась сочинять письмо подруге. Делала она это громко, шаря глазками в поисках какого-нибудь намека, где ж держал царь Тиглатпалассар свою посмертную заначку. — Дорогая Фиона, ты не поверишь, но гиджапентиец оказался жлобом и спрятал свое золото. Или его украл Симон Пункер. Эх, доберусь я до его костей — отдам ученикам некромантов на опыты! Будет знать, как грабить честных гномов-охренологов! — Напа, а как ты думаешь, не может ли быть в этом помещении какого-нибудь потайного хода? Фальшивого пола или двигающейся стены? Гномка подскочила и принялась выстукивать киркой всё, что казалось ей подозрительным. Самым подозрительным предметом, если, конечно, он заслуживал такого наименования, был шар из воды, свободно плавающий между полом и потолком в центре помещения. Вода была абсолютно прозрачной, ничем не пахла — хотя ни Фри-Фри, ни Напа не обладали эльфийским чутьем, чтобы утверждать отсутствие запаха с пеной у рта. Мягкий шар тихо переливался, как бы перетекал, чуть заметно двигаясь в направлении алхимиков. Напа слышала, что подобные магические штучки — только, конечно, солиднее и надежнее, — иногда использовались для того, чтобы отполировать изнутри какие-нибудь вырезанные из твердого камня гигантские чаши или, допустим, желоба акведуков, а потому удивления не выказала. Фриолар, после года на службе у мэтра Вига, не удивился бы и тому, что водяной шар вдруг начал мяукать и трепетать крылышками. — Сокровища обязательно отыщутся, — уверила гномка алхимика. Она поплевала на ладошки и взялась за рычаг. — Надо только как следует постра-аа-аа… Гора вздрогнула. Глухой звук удара — где-то внутри, в каменной толще, заставил стены завибрировать. — Это не я! — закричала Напа, демонстративно показывая, что ничего не успела сделать. В ответ на нее с потолка посыпался пыль, щебень и каменные плиты. Царство мёртвых. У стен Золотого Города — Привет, — раздался в темноте едва различимый шепот. — Ты не представляешь, как я рад нашей встрече! Далия отпрыгнула в сторону, огласив подземелье оглушительным воплем. — Тише, тише, — проговорил неизвестно откуда взявшийся мужчина. Мэтресса нахмурилась — что-то в этой голодной, жилистой, сальной физиономии показалось ей знакомым… — Зачем так кричать? Всё равно ведь никто не услышит… Запаниковав, мэтресса Далия схватилась за сумочку — может, там найдется какое-нибудь оружие? Или… где-то здесь было… как же… — Что-то потеряла, а, красавица? — издеваясь, предположил пелаверинец. |
