Он поставил под ружье Охрид, Авлон, Канину, Берат, Клейсуру, Премити, порт Панорму, Санти-Кауранта, Бутрот, Дельвину, Гирокастру, Тепелени, Паргу, Превезу, Сдерли, Парамитью, Арту, заставу Пяти Колодцев, Янину и ее замки. В этих крепостях насчитывалось четыреста двадцать разнокалиберных бронзовых пушек на осадных лафетах и семьдесят мортир. Кроме того, в озерном замке помимо крепостной артиллерии было сорок полевых орудий, шестьдесят горных, множество конгревовых ракет, предоставленных некогда англичанами, и несметное множество всевозможной амуниции и боеприпасов. Наконец, от Янины до Превезы строился оптический телеграф, чтобы ускорить поступление сведений об османской эскадре, которую ожидали с этой стороны.

Силы Али, казалось, с возрастом лишь прибывали: он самолично следил за всеми работами, повсюду поспевал, появляясь среди рабочих то в носилках, которые таскали слуги-албанцы, то в высокой коляске, напоминавшей трибуну или постамент, но чаще всего верхом. Запросто усаживаясь на бастионе среди пушек, он беседовал с солдатами и строителями. Рассказывал им, как громил в старину султанские войска шкодерский визирь Кара-Базакли, когда, подобно Али, попал под действие султанского фирмана: запершись в крепости с несколькими дюжинами храбрецов, мятежный паша любовался, как разбиваются у его ног объединенные силы пятнадцати пашалыков, уничтоженные затем за один день, невзирая на то, что в султанской армии одних только пашей было более двадцати. Напоминал о молниеносной победе видинского паши Пазван-оглу, память о котором еще жила в народе, а имя и подвиги воспевались в песнях румелийских клефтов.

Тем временем в Янину один за другим прибыли оба сына Али - Мухтар и Вели. Последний был вынужден или счел себя вынужденным оставить Лепант ввиду превосходства противника, и сведения, которые он сообщил отцу, были малоутешительны: турки, а это главное, все более склонялись к измене делу Али-паши. В то же время Мухтар, совершивший инспекционную поездку по Мусаке, только и говорил, что о доброжелательном настроении жителей, воображая, будто они взялись за оружие исключительно ради его отца. Он странным образом ошибался. Эти племена питали к Али ненависть тем более глубокую, чем тщательнее приходилось ее скрывать, и на самом деле готовились отразить любое нападение, от кого бы оно ни исходило.

Сыновья буквально засыпали отца советами, как вести себя по отношению к мусульманам, и в этих советах отразились их разногласия. Они даже поссорились: поводом послужил спор о том, какую политику избрать, но истинной причиной были притязания обоих братьев на отцовское наследство. Стоило Али переправить свои сокровища в Янину, как с этой минуты сыновья и думать не желали об отъезде - разве можно покинуть такого замечательного отца! Оба не скупились на самые трогательные проявления нежности и, бросив собственные владения: один - Лепант, другой - Берат, решили остаться с отцом, дабы разделить все грозящие ему опасности. Но Али прекрасно знал цену этим уверениям, видел истинные побуждения сыновей и, хотя сам никогда не питал любви к ним, жестоко страдал, видя, что и они к нему безразличны.

Однако вскоре ему пришлось пережить новые огорчения. Один из его канониров убил слугу Вели, и Али-паша хотел было примерно покарать убийцу, но перед самой казнью взбунтовался целый взвод артиллеристов, и ради приличия Али пришлось притвориться, что он милует того, кого на самом деле уже не мог покарать. Это происшествие ясно показало, что власть ускользает из его рук, и заставило усомниться в верности солдат. Когда же прибыла османская эскадра, паша увидел своих людей в истинном свете. Что мусульмане, что христиане - все жители Северной Албании, искусно прикрывавшие вражду преувеличенными изъявлениями преданности, поспешили изъявить покорность султану. Воспользовавшись этим успехом, османы явились под стены Парги и осадили город, где заперся старший сын Вели-паши Мехмет. Он готовился к долгой осаде, но гарнизон изменил ему и сдал город; Мехмету пришлось сдаться на милость победителя.