Полагаю, я всему научилась методом проб и ошибок. Представляя, какой мне хотелось и не хотелось стать, когда у меня будут собственные дети.

Мы с Беннетом хотели троих. Мальчика, девочку и ребенка-награду. Я пребывала в восторге от этой идеи: выбирала имена и мысленно намечала, что мы будем делать вместе, как семья.

В итоге ни брака, ни ребенка, ни семьи.

Где-то после тридцати я с этим примирилась. У меня нашлось другое призвание. Я посвятила себя карьере. Никогда не была социальным существом и с давних пор довольствовалась собственной компанией. Это меня устраивало. Не нужно соответствовать чьим-либо идеалам совершенства или терпеть бесконечное разочарование. Я в состоянии найти удовлетворение в самой себе.

Удовлетворение – или нечто очень близкое к нему, к чему я только могла приблизиться.

Я привыкла быть настолько безответственной и спонтанной, эгоистичной и упрямой, насколько только могла пожелать. Меня всегда возмущало, когда приходилось поступаться своим временем, планами. Я не должна была уважать чужое расписание или чужие ожидания.

Таковы мои плюсы и минусы.

Однако случались времена – когда, например, двенадцатилетняя Молли Сибрайт пришла и доверилась мне; и вот теперь Лизбет, которая во многих отношениях наивнее, чем когда-либо была Молли – меня накрывала старая тоска, и я размышляла, как все по-разному могло обернуться для Елены Эстес, если бы только… Я никогда не позволяла этой тоске длиться долго. Слишком болезненная и пустая трата времени.

Я поставила чашку с супом на поднос и понесла его в гостевую комнату, постучав, прежде чем войти.

Свои вьющиеся волосы она закрутила во влажный узелок, но, по крайней мере, они были чистыми. Лизбет надела оставленную мной одежду и приняла полюбившуюся за день позу – уселась, упершись в спинку кровати и подтянув колени к подбородку. Пальцы теребили висящий на шее медальон.

– Поешь немного, если сможешь, – предложила я, опуская поднос на прикроватную тумбочку. – Это успокоит горло. Меня саму на днях душили, так что я знаю, о чем говорю.

Она взглянула на меня, не уверенная, что делать с тем, что я сказала.

Я пожала плечами и присела на кровать.

– Мир катится в ад, что тут скажешь?

Лизбет закрыла глаза и покачала головой.

– Я не знаю, как все случилось, – прошептала она. – Не понимаю.

– Полагаю, людей не убивают, не избивают и не обращаются с ними как с дерьмом там, откуда ты приехала.

Девушка меня не слушала. Она накрыла голову руками, будто та раскалывалась.

– Это все моя вина, – пробормотала она.

– Ты слишком высокого мнения о своей персоне, – возразила я.

Смущенная и обиженная, Лизбет открыла глаза и посмотрела на меня в ожидании объяснений.

– Считаешь, что у тебя есть власть управлять вселенной и всеми в ней живущими, – пояснила я. – Думаешь, если бы только смогла убедить Ирину не ходить на ту вечеринку… Нам обеим известно, что ничто не могло остановить Ирину.

– Я умоляла ее не ходить туда.

– Тогда ты сделала, все что могла.

Девушка отвела взгляд и уставилась в окно.

– Жаль, что… Жаль, что…

– Если собираешься заявить «жаль, что я не умерла вместо нее», лучше помолчи. Это не твоя вина, просто иногда такое случается.

Принимай свои провалы, когда они происходят. Жизнь скоро повернется к тебе другой стороной.

– Я сделала неправильный выбор и погиб человек, который не должен был умирать, – добавила я. – Стояла прямо там и смотрела, как ему выстрелили в лицо. У него были близкие, а теперь из-за меня они остались одни.

– Ты чувствуешь вину? – спросила Лизбет.