– Мне жаль! – плакал Уокер. – Мне так жаль! Я не знаю, что произошло!

Я слышала его слова. Смотрела на него, лежащего там. Много раз за всю жизнь я уверяла себя, что для Беннета нет на свете слишком тяжелого наказания. Но все о чем я в данный момент могла думать – убийца не он.

Беннет Уокер мог распускать руки, но он также был, – как назвал его Алексей Кулак – слабаком. Он никогда бы не смог совершить то, что сейчас творил с ним русский, и не выблевать собственные кишки. Он на такое не способен.

– Ты не знаешь, что произошло, – произнес Кулак. Затем развернулся и посмотрел на меня.

– Если ты не знаешь, – продолжил он, – тогда, возможно, твоя любовница сможет нам рассказать.

Глава 62

Лэндри припарковал машину в сорока метрах от подъездной дорожки фермы Шона Авадона. В главном доме было темно.

Единственный свет виднелся в коттедже Елены, перед которым стояла ее машина. Входная дверь приоткрыта.

Вытащив оружие, Джеймс пошел в сторону коттеджа.

Французские двери распахнуты настежь.

Лэндри скользнул внутрь. Единственный светильник горел в гостиной. Все выключено – и телевизор, и даже привычный джаз в стерео-системе.

Он пробирался через дом, беспокойство росло. Гостевая спальня пуста. Комната Елены тоже.

Зазвонил мобильник.

– Лэндри.

– Детектив?

Русский акцент. Голос громкий и мужской.

– Я звоню из «У Магды».

– Да?

«Бармен», – подумал Лэндри. Крупный лысый мужик с синими татуировками на черепе.

– Вы хотите Кулака?

Лэндри почти ответил «нет». Почти сказал, что Кулак его больше не интересует, но удержался.

– Тот парень на новостях, – ломано продолжил бармен. – Тот, что они сказали, мог убить Ирину.

– Беннет Уокер?

– Он у Кулака. На автосвалке.

– Почему ты мне это рассказываешь? – осведомился Лэндри.

– Я говорю вам за Светлану, – ответил русский. – Мужчина у Кулака, и женщина.

– Женщина? – переспросил Лэндри, мороз пробежал по его коже. Елена у Алексея Кулака.

– Ты приезжай и возьми Кулака, – заявил бармен. – Скажи ему, тебя послала Светлана.

Глава 63

– Он мне не любовник, – ответила я с бравадой, какую смогла наскрести. Если мне удастся дать отпор Кулаку, то смогу выгадать немного времени и найти способ его обезвредить или сбежать.

Хвастливое заявление для женщины в клетке.

– На что он мне? – продолжила я, когда русский подошел ближе. – Он для меня ничто. Кусок дерьма на тротуаре.

– Я видел вас по телевизору, – отозвался тот. – Вы были любовниками. Твой отец – его адвокат.

– У меня нет отца, – отрезала я.

Нечто уродливое промелькнуло в его глазах.

– Ты еще не усвоила, мисс Эстес, что я не люблю, когда мне лгут?

– Ну, меня не особенно взволновало, что меня обозвали лгуньей, мистер Кулак. Поэтому, думаю, мы квиты.

Он не знал, что со мной делать.

– Эдвард Эстес, – пояснила я, – перестал быть моим отцом в день, когда захотел, чтобы я солгала под присягой и дала Беннету Уокеру алиби, зная, что он насильник.

Кулак стоял прямо за шкафчиком, очень близко, и изучал меня как некий музейный экспонат.

– Ты очень дерзкая для женщины в твоем положении.

– Могу себе позволить, – ответила я. – Ты сделаешь, что пожелаешь.