Он развернулся и посмотрел на Беннета, лежащего на полу и плачущего.

– Ты мне не расскажешь, – произнес Кулак. – Ты знаешь, что это был он, но мне не расскажешь. Думаешь, я дурак. Я пришел к тебе за правдой, а ты сказала, что ничего не знаешь.

– Потому что не знаю. Ты хотел правду. Я ее пока не нашла. Поверь мне, он последний человек на земле, кого мне захочется защищать. Он – в лучшем случае насильник, в худшем – убийца. Зачем мне из-за него рисковать жизнью?

Беннет услышал мои слова. Он посмотрел на меня, умоляя:

– Ради Бога, Елена!

– Заткнись! – закричала я на него. – Ты именно такой и сам это знаешь.

Русский с интересом переводил взгляд с меня на Беннета и обратно.

– Хорошо, мисс Эстес, – заговорил он, отпирая клетку. – Ты убеждена, что он насильник и убийца. Докажи мне.

Кулак открыл дверцу и вытащил меня из шкафчика за раненную руку. Черные круги плыли у меня перед глазами, ноги подкашивались.

Он толкнул меня туда, где лежал и истекал кровью Беннет. Его кожа была белой как полотно и блестела от пота. Он впадал в шоковое состояние. Кулак еще раз ударил его ногой по ребрам.

– Перевернись! На спину!

– О, боже. О, боже, – стонал Беннет. Когда он лег на спину, из уголков его глаз бежали слезы. Кулак вложил мне в руки болторез, затем вытащил из кобуры на поясе пистолет 38-ого калибра и приставил к моей голове.

– Хочешь справедливости, мисс Эстес? – спросил он. – Жаждешь мести? Я хочу отомстить. За Ирину. Воздай ему по справедливости, как того заслуживает насильник – кастрируй его.

Глава 64

Болторез был тяжелым. Острые металлические щипцы зависли над гениталиями Уокера. Холодная сталь пистолета упиралась мне в висок.

– Какая-то проблема, мисс Эстес? – шепнул Кулак.

– Нет, – откликнулась я. – Я очень долго ждала этого момента.

Беннет плакал, бормоча мое имя и повторяя «пожалуйста» снова и снова.

– Просто… немного кружится голова, – промямлила я, качнувшись в сторону Кулака.

– Сделай это, – приказал он.

Я притворилась, будто безуспешно пытаюсь развести ручки болтореза.

– У меня действительно нет сил, – пожаловалась я.

– Сделай это! – выкрикнул он. – Сделай!!!

Внезапно я упала на колени и двинула локтем в пах Кулаку.

Когда русский согнулся пополам, я заехала ему ручками болтореза с такой силой, какую мне дал всплеск адреналина. Одна рукоятка ударила ему по лицу, разбив скулу, другая зацепила нижнюю челюсть. Его голова дернулась назад, рука с пистолетом взмахнула вверх.

Оружие выстрелило, пуля пролетела через помещение и с громким хлопком попала во что-то металлическое.

Кулак взмахнул пистолетом вниз, на меня.

Я врезала ему болторезом по ноге, он упал на колени и снова выстрелил.

Я старалась отползти назад, подальше от него, когда Кулак опять попытался в меня прицелиться.

Ткнув его болторезом, мне удалось попасть ему по запястью.

Пистолет снова выстрелил.

Я нырнула вправо. Теперь русский кричал, в слепой ярости, бешено вращая глазами.

– Кулак! Стоять!

– Офис шерифа!

– Не двигаться!

– Брось пушку!

Я услышала крики и выстрелы, которые незамедлительно последовали.

Сверху на меня попаìдали кровь и кусочки плоти.

Тело Алексея Кулака дернулось и извернулось в мою сторону.

Он выглядел удивленным. Шокированным.