– Следи за языком, мелкий полицейский. Ты здесь один, а нас много.

– Угрожаешь мне? – осведомился Лэндри. – Угрожаешь офицеру полиции при исполнении? – И снова отвернулся к бармену. – Он только что мне угрожал?

– Что собираетесь с этим делать? – отозвался мужик за стойкой. – Отругаете его? Оставите без ужина?

– У меня есть право на самозащиту, – ответил Лэндри. – И возможно я им воспользуюсь.

Заявив это, он отвел назад левый локоть и впечатал его в солнечное сплетение стоявшего позади мужчины. Одновременно достал из наплечной кобуры пистолет и прижал задыхающегося русского к стене.

Он направил дуло в лицо верзилы и гаркнул:

– Я могу это сделать. Тебе нравится, козел? Понятно объяснил? Я могу вышибить твои гребаные мозги. Теперь больше похоже на Россию, членосос?

Мужчина посмотрел на дуло пистолета, и в его глазах появились шок и страх. Также быстро, как он повернулся к парню, Лэндри отпустил его и отступил. Русский наполовину сполз по стене и нагнулся вперед, хватая ртом воздух.

– Не шути со мной, Борис, – рявкнул Лэндри, тыча в него пальцем. – Не трахай мне мозги!

Лэндри вернулся к барной стойке и заказал еще водки. Оглядел толпу.

– Какого хрена уставились?

Похоже, люди невольно оказались под впечатлением. Все еще настороженные и неготовые к сотрудничеству, но в их глазах, несомненно, появилось некоторое уважение. Это был единственный способ достучаться до них.

Лэндри взял свою стопку и опрокинул, надеясь, что тут же не выблюет ее содержимое обратно. Достал из внутреннего кармана пальто фотографию Ирины и показал ее.

– Это Ирина Маркова, – громко объявил он. – Сегодня ее нашли убитой. Она русская. Некоторые из вас могли знать ее. Я надорву себе задницу, но найду и задержу убийцу, и он никогда больше не увидит белый свет. Если кто-нибудь захочет сообщить мне любою информацию, я оставляю свою визитку. Мне нужно знать, может ли кто-нибудь рассказать, где найти Алексея Кулака. В случае если Кулак не придет за телом в течение трех дней, останки захоронят в сосновом ящике на кладбище для бедняков и бродяг.

Ложь, но Лэндри было плевать. Он должен знать то, что ему нужно. Джеймс повернулся к бармену и положил фотографию Ирины на стойку. Девушка сидела на изогнутом в виде подковы диванчике, зажатая между двумя хорошо одетыми состоятельными мужчинами, очевидно никогда не ступавших в заведение такого сорта. Она ослепительно улыбалась. Между ней и трупом, оставленным на столе для вскрытий, казалось, не было никакой связи.

Бармен с задумчивым видом разглядывал фотографию.

– Тот парень сначала душил ее голыми руками, а потом удавкой. Насиловал и пытал, – продолжал приукрашивать Лэндри для пущего эффекта. Житан не могла с уверенностью сказать, было ли совершено изнасилование. Явных следов пыток тоже не обнаружили. – Больной ублюдок проделывал это и после ее смерти, а потом выбросил в канал, чтобы ее глазами могли поживиться рыбы.

Подбородок бармена дрожал, пока парень неотрывно смотрел на фотографию.

– Вы не хотите сдать кусок дерьма, который это сделал? Да я подал бы копам на блюде голову родного брата, если бы знал, что он совершил нечто подобное. Но ведь я не русский.

Лэндри бросил на стойку штук шесть своих визиток и двадцатидолларовую купюру и отсалютовал бармену по-русски:

– До свидания.

Водка стала проситься назад, как только адреналин пошел на спад. Лэндри вышел через заднюю дверь, завернул за угол и блеванул. Позади бара никого не было, поэтому никто не видел, как его вывернуло. Он прислонился к зданию и сделал несколько глубоких вдохов. Ему нужна передышка, немного воздуха.

Сейчас могло произойти одно из трех: к нему никто не выйдет; кто-то выйдет, возможно поговорит с ним, а может и нет; появится Борис и вытряхнет из него все дерьмо.