Я огляделась по сторонам и встала возле лошади, которой занималась Лизбет:

– Лизбет, кто ходил на такие вечеринки? – тихо спросила я.

– Все эти ребята, – пробормотала она, нервно оглядываясь через плечо. – Клуб.

– Какой клуб? Поло-клуб?

– Нет. Мистер Броуди и его друзья. Они зовут себя алиби-клубом.

Неприятный холодок пробежал по моей спине, когда она это сказала. Алиби-клуб. Я назвала Беннета Уокера человеком-алиби. А теперь еще и клуб. Богатые плохие парни в случае неприятностей прикрывают друг другу задницы. Я была чертовски уверена, что сейчас имел место именно такой случай.

– Лизбет! – рявкнул стоявший позади лошади Джим Броуди. – Какого черта ты столько возишься? Ты нужна Мануэлю.

– Да, мистер Броуди. Сейчас иду. – Девушка воспользовалась возможностью отделаться от меня.

На мгновение наши с Джимом Броуди взгляды скрестились. Очевидно, он пытался выяснить знает ли меня, и стоит ли из-за этого беспокоиться.

– Елена! – Барбаро спрыгнул с лошади и бросил поводья конюху. Он казался воплощением мужественности в белых бриджах и высоких сапогах. Самец в своей стихии. – Я так рад, что ты приехала!

Его улыбка была широкой и белозубой, волосы всклокочены. Улыбка застыла, стоило мне полностью повернуться к нему лицом.

– Что случилось? – воскликнул он, нежно обхватывая мое лицо ладонями.

– Запнулась и упала, – ответила я. – Мне стоит придумать историю получше вместо того, чтобы признать, какая я растяпа, но так и есть.

– Очень больно?

Большим пальцем он поглаживал правый уголок моего рта на чувствительной стороне лица, и что-то вроде электричества пробежало по каждому непораженному нерву в моем теле.

– Пострадала только моя гордость, – откликнулась я.

Его взгляд задержался на моих губах достаточно долго, чтобы заставить меня подумать, что он может меня поцеловать. Но вместо этого Барбаро поцеловал меня в щеку, которой я ничего не чувствовала.

– Елена, это мистер Броуди, мой патрон. – Он положил затянутую в перчатку руку на мое плечо, чтобы подвести к Броуди. – Мистер Броуди, моя новая очаровательная подруга, Елена Эстес.

– Эстес? – повторил Броуди, слезая с лошади. – Ты имеешь какое-нибудь отношение к Эдварду Эстесу?

Вот момент, которого я боялась. С Беннетом, вовлеченным во все это. Я не могла претворяться кем-то другим. И если Джим Броуди знал моего отца, тогда тот услышит обо мне от одного из своих дружков. Я взывала к Богу, чтобы он не решил разыгрывать раненного в самое сердце родителя, ждущего блудное дитя.

– Не по своей воле, – кротко ответила я, выдавив полуулыбку и напустив на себя шкодливый вид. – Когда-то он был моим отцом.

Броуди вздернул брови и отрывисто расхохотался:

– Не разбегайтесь, угощайтесь напитками. Я хочу услышать продолжение этой истории.

Он взобрался на подставку и оседлал свежую лошадь. Каким бы сильным ни было его увлечение моей персоной, оно не позволило Броуди отвлечься от поло-матча.

– Он знает твоего отца? – спросил Барбаро.

– Мир тесен.

– Твой отец увлекается поло?

– Он увлекается мощью. Раньше гонял на спортивных катерах.