– Как ты можешь не знать? – Мой ответ явно озадачил Барбаро.

– Я не разговаривала с отцом двадцать лет, – призналась я. – Разве тебе не надо садиться на лошадь?

Барбаро махнул рукой в сторону поля.

– Этот чаккер я пропускаю. Все эти друзья мистера Броуди – богатые люди, которые очень любят игру, но клюшкой владеют неважно. Они устроили матч так, чтобы в каждом новом чаккере команды попеременно получали одного профессионала. Остаток игры они тратят на то, что замахиваются друг на друга.

Он прекратил говорить и сосредоточил все свое внимание на мне, окидывая взглядом балетки от Шанель, белые льняные брюки-сигаретки, простой черный топ с широкой горловиной и рукавами «три четверти».

– Весьма изысканно, – похвалил Барбаро, улыбаясь. – Просто, элегантно, смело.

– Ну, это вся я в двух словах.

Барбаро усмехнулся:

– Элегантность и шик – да. Простота, не думаю.

– Пойдем, присядем, – позвал он. – Моя машина припаркована у кромки поля.

Машиной Барбаро был британский темно-зеленый кабриолет «астон мартин» с кожаным салоном оттенка сливочного масла, и флагом Испании, приклеенным в углу лобового стекла. Барбаро придержал для меня дверь.

– Классная тачка, – отметила я, устраиваясь на сиденье.

– Арендую ее на время сезона. Таким образом, каждый год у меня новая игрушка.

– А чем занимаешься, когда сезон заканчивается?

– Иду в другое место и арендую следующую. Собираюсь в Европу, чтобы играть летом. Я положил глаз на «ламборгини».

– Поло тебе очень подходит, – заметила я.

– Мне очень подходило модельное дело, поло – это моя страсть, – поделился Барбаро. – Так, ответь мне, почему ты так долго не общалась с отцом?

– Потому что нам нечего сказать друг другу. Вот так все просто, – ответила я. – Ничего особенного. Нас не связывали родственные узы или что-то в этом духе.

– Меня удочерили, – пояснила я.

– Но он единственный отец, которого ты знала?

– Эдвард Эстес владел домом, в котором я выросла. Он не был во мне заинтересован, кроме тех случаев, когда я могла быть ему чем-то полезна. И я взяла себе за правило этой пользы ему не доставлять.

Барбаро промолчал. Он выглядел очень серьезным, пока пытался меня понять.

– Не верю, что твой добрый друг хотя бы частично не посвятил тебя в эту историю прошлой ночью, – усомнилась я.

– Он рассказал только, что когда-то вы были помолвлены.

Я рассмеялась.

– Какой ты хороший лжец. Тебе даже удается выглядеть невинным. Я сходу обвинила Беннета в том, что он насильник со склонностью к убийству, и ты мне говоришь, что после моего отъезда никто из вас двоих это не обсуждал?

Барбаро запустил руку в волосы и отвернулся, чувствуя себя неловко.

– Он говорил мне, что его ошибочно обвинили, а ты поверила в худшее; кроме того, я не хотел ничего про тебя слышать от него.

Я не очень-то верила ему, но выбранная Барбаро позиция представляла интерес.

Открыто наблюдая за ним, я размышляла о том, какой он на самом деле.

– О чем думаешь? – поинтересовался он.

– Что ты меня интригуешь.

Его брови поползли вверх, а рот изогнулся.

– Мне кажется, это хорошо.

– Зависит от того, что я выясню.

Он поерзал на сиденье, придвигаясь ко мне.

– Ты выяснишь, – проговорил Барбаро низким сексуальным голосом, – что я джентльмен, пока ты хочешь, чтобы я им оставался; что я страстный…

Наклонился чуть ближе и обхватил рукой мою шею, соблазнительно водя большим пальцем вдоль линии роста волос.