– Предпочитаю честный заработок, – усмехнулась я, отсалютовав Барбаро своим бокалом. – Я катаюсь за Шона Авадона.

– Не знаю его. Он не из мира поло. – Прозвучало так, словно никого вне поло знать не стоит.

– Нет, – согласилась я. – Но не расстраивайтесь. Уверена, он тоже не знает или ему вовсе не важно, кто вы такой.

Броуди рассмеялся, громко и от души.

– Она мне нравится, Хуан, – поделился он с Барбаро, словно тот демонстрировал меня, как перспективную наложницу. – У нее есть дерзость, а дерзких я люблю.

– Сегодня ваш счастливый день, – поздравила я. – Дерзости у меня навалом.

– Елена работала вместе с Ириной Марковой, – заметил Барбаро.

Патрон испанца и бровью не повел. Должно быть, за столом переговоров он что-то из себя представлял.

– Ирина. Славная девушка. То, что с ней произошло – ужасно.

– Да, – поддержала я, хотя мне было совершенно ясно, что славные девушки с этой компанией не путались. – Нам будет ее не хватать. Я так поняла, в ночь исчезновения вы ее видели.

Броуди кивнул, делая глоток скотча тридцатилетней выдержки.

– Она была на вечеринке в «Игроках». Думаю, она подарила мне танец, но должен сказать, как почетный гость, что слишком хорошо провел время и поэтому помню мало.

– Вы не помните, присутствовала ли она на вечеринке, последовавшей вслед за основной вечеринкой? – поинтересовалась я. В свою очередь я тоже могла бы стать чертовски хорошим игроком в покер.

– Ни о какой последовавшей гулянке я не знаю, – заверил Броуди. Он отвел от меня взгляд, пока копался в нагрудном кармане своей гавайки.

– Наверное, я неправильно поняла. Думала, что кто-то рассказал мне о тех событиях. Полагаю, она могла сказать, что возможно было некое продолжение.

– Это кто же? – осведомился он, глянув на меня исподлобья.

Я покачала головой.

– Не важно. Очевидно, я ослышалась.

– Тони Овада отвез меня домой. Мы сидели и курили сигары, – поделился Броуди, вынимая одну из кармана, как фокусник кролика из шляпы.

– Уверены, что вы не дочь своего отца? – уточнил он. – Наша беседа очень похожа на допрос.

– Прошу прощения, – извинилась я, откидываясь на спинку стула, и пригубила тоника с водкой.

– Что могу сказать? У нас дома это считалось беседой. Я росла с мыслью, что перекрестный допрос и повторное проведение прямого допроса – нормальные компоненты общения. Ирина была мне другом. Я хочу увидеть, как ее убийца престанет перед судом.

– Как и я, – поддержал Барбаро.

– Я просто думаю, кто-то, видевший ее той ночью, мог знать что-то, видеть что-то и даже этого не осознавать.

Броуди взмахнул сигарой.

– Хуан был там. Что-то показалось тебе необычным, Хуан?

– Мы с Еленой уже об этом говорили, – отозвался Барбаро. – Хотел бы я сказать, что видел что-то или слышал, но я был занят тем, что хорошо проводил время, как и ты, как все.

Броуди разжег сигару, глубоко затянулся и выдохнул, глядя на дым.

Привлекательность сигар мне совершенно непонятна. Они пахли как паленое собачье дерьмо.

– Может нам стоит объявить некое вознаграждение, – предложил Броуди. – Деньги говорят сами за себя, или заставляют людей говорить.

– Так и сделаю, – произнес он, принимая волевое решение.