Она открыла дверь и встретилась взглядом с секретаршей Калязина — восемнадцатилетней красавицей Наташей. Наташа улыбнулась ей, моргая смазанными ресницами. «Это же надо так затюкать даже собственную секретаршу! — подумала Александра. — Ведь секретарь начальника — лицо фирмы. И что бы ни случилось, это лицо не должно быть заплаканным».

— Привет, Наталья, — сказала она. — Его толстопузое величество на месте?

— Угу, — пробормотала секретарша и всхлипнула.

— Он что — теперь и на тебя бросается? — поинтересовалась телеведущая. — Или женский роман читаешь?

— Когда мне? — удивилась Наташа.

— Тогда не плачь, — строго сказала Барсукова.

— Как же мне не плакать… — пробормотала секретарша, и Александра чуть не расхохоталась от ее интонации, воскресившей в памяти детскую радиопостановку о коварной лисе и несчастном зайке.

— Да что случилось-то?

— Шеф совсем плох, — доверительно прошептала Наташа.

— Фуа гра за обедом несвежая оказалась? — не удержалась Александра от язвительного тона.

— Вы все шутите, — не без упрека проговорила Наташа. — А ему действительно сейчас очень плохо. Вы проходите, он вас ждет. Никого не велел пускать, а вас — сразу как появитесь.

— Да? — удивилась ведущая «Криминальных хроник». — Я вообще-то сама пришла. Но если ждет… — Она резко толкнула дверь калязинского кабинета.

Директора канала она сначала вообще не заметила. Потому что намеревалась увидеть его на обычном месте — за столом, в специально изготовленном для него необъятном кресле. Но там Феликса не было. Тогда Саша окинула взглядом пространство кабинета и замерла… Много чего повидала за свои двадцать пять лет автор и ведущая программы «Криминальные хроники». Но такого… Такой картины она даже в страшном сне представить себе не могла.

Феликс Калязин был мужчиной солидным, крупным, тяжеловесным — при виде его на ум приходили мысли о слонах и бегемотах. Почти два метра ростом при восьми с половиной пудах веса — это вам не шуточки. И вся эта махина сейчас стояла перед Сашей на четвереньках на полу. Нет, ладно бы стояла! — быстро перемещалась, следуя хаотичной траектории между разложенными повсюду ксерокопиями каких-то вырезок и раскрытыми книгами разного формата и объема.

При появлении Саши Феликс поднял голову, невразумительно что-то пробормотал, а затем продолжил движение. Саша попыталась сделать вдох и не смогла.

— Феликс… — сипло позвала она.

Прошло немало времени, прежде чем он с трудом поднялся с пола — раскрасневшийся, потный, с жалкой улыбкой на лице — и пропыхтел:

— Здравствуй, Саша. Хорошо, что ты пришла. Собирался уже звонить тебе, но потом решил, что ты и сама объявишься, как приедешь в студию. Кофе хочешь?

— Нет, спасибо, — опасливо произнесла она. — Феликс, это что, какая-то особая гимнастика?

— Ох… — с шумом выдохнул Калязин. — Нет… Это я сам.

— Изобретательно, — похвалила Саша. — Можем показать тебя в оздоровительной программе. Рекламодатели валом повалят.

— Думаешь? — Он озабоченно поднял брови.