В половине третьего ночи, когда шарлотка была доедена, а вырезки прочитаны, Саша поставила будильник на восемь и, наконец-то, вытянулась на прохладных простынях… Она заснула сразу, едва коснувшись головой подушки.

…Ей снилось счастливое племя ацтеков, не знавшее, в отличие от других племен, ни кровопролитных войн, ни мучительных болезней… И правил им мудрый вождь, у которого была одна-единственная прекрасная дочь.

Вождь в дочери, конечно, души не чаял, а когда пришла ей пора замуж выходить, объявил, что отдаст ее за самого достойного юношу племени. Ведь тому со временем предстояло самому стать вождем — у ацтеков, как известно, патриархат был. А поскольку племя жило счастливо, то и юноши в нем все как на подбор были: смелые да ловкие. И голыми руками леопарда побеждают, и маленькой птичке из лука в глаз попадают, и пальму одним ударом срубают… В общем, стали они между собой соревноваться. Долго соревновались, месяц целый. А дочь вождя все никак жениха себе выбрать не может. Причем чем дольше они соревнуются, тем она яснее понимает: никто из претендентов ей не мил. О чем она отцу прямо и сообщает. Может, говорит, вожди из них и неплохие получатся, а вот в качестве мужа никого из них себе не представляю.

Вождь, естественно, рассердился, и неизвестно еще, чем бы это дело кончилось… Но вышло так, что скоро всему племени не до того стало.

Потому что подплыл к берегам той земли, где племя обитало, огромный корабль. С крестами на парусах. И высадились с него люди, на людей племени вовсе не похожие. И кожа у них белая, и одежда какая-то странная. Вождю сразу стало понятно, что пожаловали они не с добрыми намерениями. И он был прав: белокожие люди жестами объяснили, что хотят на земле племени свое поселение организовать. А местных жителей, соответственно, просят убраться.

Вождь был не только смелым и отважным. Он был, как уже говорилось, и умным. Поэтому не стал на груди леопардовую шкуру рвать и перья из прически выдергивать, а, взвесив все «за» и «против», приказал своим людям собрать пожитки и отвел их в глубь материка. А когда племя уже на новом месте обосновалось, начал готовиться к войне. За белокожими постоянное наблюдение установил, планы внезапного нападения разрабатывал, оружие заготавливал. И за всей этой суетой не сразу заметил, что дочь его стала из племени отлучаться. Все чаще и чаще. Иногда даже целыми днями где-то пропадала. Ну, потом ему об этом сообщили. Естественно, он к ней с расспросами, а она отшучивается, говорит, что просто гуляет, пейзажами любуется. Вождь всегда дочери верил, поверил и на этот раз. А — напрасно. Потому что она на свидания с мужчиной бегала. Нашла, наконец, себе сердечного друга. Да вот беда — друг-то был из тех белокожих, что на корабле приплыли. То есть, из конкистадоров.

Конкистадор этот юный перед прелестями дочери вождя не устоял — так что любовь у них получилась взаимная. Они стали проводить вместе дни и ночи напролет, и все было бы у них замечательно, кабы вождь не готовил войну. Да и конкистадоры, первый поселок уже достроившие, начинали подумывать о расширении своих владений. Тут и новые корабли с крестами на парусах подоспели.

Влюбленные, естественно, войны не хотели и делали все возможное, чтобы ее избежать. Девушка убеждала отца увести племя как можно дальше от опасных соседей. Юноша уговаривал капитана высадившейся на берег армады не истреблять местное население. Но, конечно, никто их не послушался.

В один прекрасный момент вождь со своими воинами напал на спящий лагерь белокожих недругов. Завязалась битва. Аборигены, захватившие противника врасплох, сражались отчаянно, но конкистадоры были вооружены плевавшимися огнем мушкетами…

В этой битве, продолжавшейся более суток, погибли почти все воины племени. Но погибли не зря — корабли захватчиков запылали. Все, кроме одного. На котором уцелевшие в бою конкистадоры спешно отплыли к себе на родину — ведь они не знали, сколько еще аборигенов прячется в сельве, и опасались новых нападений.