— Понимаешь, — продолжал Лаптев, — я еще не читал сценария… Но судя по тому что сказал Сергеев, именно этот грим подойдет к образу героя. Конечно, не нужно копировать точно, но какие-то детали очень не помешали бы. Тогда ты так здорово сделала ресницы и уголки губ…

«Чудеса на свете бывают, — сказала себе Калерия. — Еще вчера я собиралась свести счеты с жизнью. А сегодня… Сегодня я счастлива! Он позвонил мне сам. И я нужна ему!»

Полчаса она посвятила вдохновенному наложению макияжа на собственное лицо. Лаптев заехал за ней на машине. По дороге на киностудию он смеялся, шутил и рассказывал анекдоты.

Знаменитого режиссера Сергеева Калерия видела впервые. Он оказался маленьким юрким человечком неопределенного возраста. Сергеев ни минуты не мог усидеть на месте. Он находился в маленькой комнатке съемочной группы будущего сериала, когда в нее вошли Лаптев с Калерией, но, окинув их беглым взглядом, тут же выбежал, потом прибежал снова и умчался опять. Калерия с интересом наблюдала за его перемещениями, а Лаптев сдержанно вздыхал. Наконец, Сергеев в очередной раз появился, взглянул на актера, словно не узнавая его, потеребил свои плохо постриженные волосы и сказал:

— Я тебя не узнаю, Александр. Ты что, постарел?

Лаптев неопределенно пожал плечами.

— Определенно не узнаю, — повторил режиссер. — А это кто с тобой? — он повернулся к Калерии и, подскочив, поцеловал ей руку.

— Калерия Бойцова, — представил ее Лаптев.

— Хм, — Сергеев отошел на пару шагов от Леры, затем опять подошел. — Вы из какого театра?

Лера назвала театр, в котором работала.

— Снимались когда-нибудь?

— В массовке, — пробормотала она.

— Отлично! — воскликнул режиссер. — Оба возьмите сценарий и прочитайте четвертый эпизод. Пробовать будем сразу обоих. Лишней пленки у нас, как понимаете, нет. При нашем-то директоре… Нет, Лаптев, я тебя не узнаю. Но в этом что-то есть… что-то есть… что-то есть… — Сергеев заметался по комнате, повторяя эту фразу. — Сейчас придет оператор, и начнем работать. Да где же он, черт возьми?!.. Ребята, на грим времени нет, но я и так все увижу…

— Но… — начала было Калерия, желая объяснить режиссеру, что она-то пришла сюда просто за компанию.

— Не волнуйтесь, милочка! — воскликнул Сергеев. — С лицом у вас все в порядке. На пленке получится изумительно. Объяснять ничего не буду, играйте так, как считаете нужным.

Лаптев сжал руку Калерии, дав понять, что спорить с режиссером нельзя. Она зарделась — в пробах ей еще ни разу в жизни не приходилось участвовать.

Оператор появился через десять минут. Еще через десять минут Калерия стала подавать реплики Лаптеву. Сергеев пришел в восторг.

— Вот именно! — кричал он. — Вот именно! Я долго не мог понять, что не так с этой героиней. Думал, сценарист — сапожник. Но он — гений! А вы, милочка, талант! Конечно, она идет по жизни, бросаясь словами, перешагивая через близких людей, через все, что так ценно для других. Гениально, гениально!.. А ты, Лаптев, похож на Клуни в молодости. Это — рифма. И эта рифма приведет нас к успеху! Только, ради Бога, не пытайся его пародировать. Все, все, хватит! — закричал он оператору. — У нас пленки мало! И неизвестно, когда она будет. Сними их еще раз на цифру. Но без меня. Мы, — пояснил он, убегая, — будем снимать сразу две версии.