|
И все бы ничего, но эта лихая парочка умудрилась не только смести горящую свечку на мою постель (хорошо, не случилось пожара!), опрокинуть сундук, уложить на бок массивный стол и оставить на полу глубокие царапины от острейших когтей. Не только сорвала занавески, заставила ходить ходуном тяжелый шкаф и прошлась ураганом по завибрировавшему потолку. Нет, у них хватило ума пробежаться прямо по моим ногам, при этом Рум намертво вцепился в мою трепаную шевелюру, а скорр цапнул одеяло и накинул сверху, стараясь поймать вредного духа в ловушку. А заодно и меня выставил на всеобщее обозрение, потому что, вопреки неубедительным заверениям Рума, сорочки в тот момент на мне, увы, не было: спать я ложилась, предварительно выстирав все свое белье.
Напряженный бой закончился моментально – минутой ошеломленного молчания, оторопелым «А-а-а» и растерянным «Шр-р-р». А затем довольно быстро продолжился – моим утробным рычанием, последующим за этим звуком хлесткой пощечины, отвратительно громким «Хлоп!», смущенным бормотанием попятившегося скорра и истошным воплем «Я больше не бу-у-уду-у-у!» исчезающего духа. После этого один из нашей троицы бесследно испарился, вторая судорожным движением закуталась в измятое одеяло, а третий был безжалостно отхлестан подушкой и без всякой жалости вытолкан за дверь. Правда, вылетел он наружу не только с огромной скоростью, но и с явным облегчением. В то время как Рум, обождав в холоде чужого мира пару минут, все же нашел лазейку в ограждающем заклятии и прокрался-таки обратно, твердо намереваясь не спускать с коварного противника глаз. Чем они потом занимались за дверью, не имею ни малейшего понятия, потому что никого больше внутрь не пустила. Обругав обоих не по одному разу, я снова легла и с немалым трудом уснула, рассудив, что Рум меня и так знал как облупленную, а мохнатому нелюдю мои сомнительные прелести вовсе без надобности. Но полагаю, теперь вы понимаете, почему поутру мне так не хотелось видеть эту парочку поблизости. – Трис! – Рум от отчаяния едва не утонул в плошке с супом и рванул на голове несуществующие волосы. – Трис, ну прости. Мы больше не будем! Никто не хотел тебя обидеть, а мы, если и поспорили, то старались никому не помешать. В конце концов, могут же быть у двух взрослых мужчин некоторые разногласия? Эй, мохнатый! Подтверди, а то она не поверит! Чего ты вытаращился, недоросль хвостатый? Я, что ль, за тебя должен отдуваться? Говори, нелюдь, что сожалеешь! – Шр-р, – послушно вздохнул Ширра, но меня это не убедило. Фигу. Не выйдет: так просто им это с рук не сойдет. – Шр-р-р-р-р. Ш-ши-ир-р-р. – Он извиняется, – немедленно перевел Рум. – Точнее, он очень извиняется за свой поступок и надеется, что это недоразумение не повлияет… Я нехорошо прищурилась, чувствуя, как опасно похолодела жемчужина. – Ты назвал это недоразумением?! – Тикаем, – моментально сориентировался дух и первым ринулся прочь из дома. – Шиир, послушай мудрого совета: беги. И не смотри ей в глаза, если хочешь жить. Ее матушка, можешь мне поверить, умела таким образом вымораживать целые океаны. А нам с тобой вовсе ничего не светит. По крайней мере, пока активен ее риал. И особенно не повезет тебе, дураку, потому что твой риал теперь тоже у нее. Я зловеще улыбнулась и сжала удлинившимися пальцами сразу оба амулета. Рум, взвизгнув, заметался под потолком, а потом вдруг винтом ушел вверх, протаранив собой сразу три стены, дымовую трубу, крышу и половину неба над ничего не подозревающим фортом. Тогда как Ширра, округлив глаза и поджав хвост, громадным прыжком сиганул в сторону двери. И ведь успел, подлец: моя странная магия не задела его даже краем. Так, слегка подморозила кончики мохнатых ушей и малость выбелила усы. Но он все равно ушел. |
