Думал ли ты о том, что будет, когда последние из вас потеряют способность к зачатию? Искал ли выход из тупика? Мечтал ли о собственных детях, которых не надо было бы зубами выгрызать из утробы матери, опасаясь, что та в ярости от совершенного насилия может уничтожить их, еще не родив?

Я боюсь спрашивать о том, как ты сам появился на свет, Ширра. Боюсь представить, до чего вы могли дойти в своем стремлении победить в этой жуткой войне. Мне страшно подумать, до каких низов вы опустились, если среди вас есть молодые братья, но ни одной из матерей я поблизости так и не почувствовала.

Что это? Деградация? Отчаяние? Месть?

Твой отец задал весьма прозрачный вопрос.

Так скажи, кто же для тебя я, шиир? Игрушка? Пленница? Возможность пополнить свой народ еще одним маленьким демоном? А может, просто наивная дуреха, рискнувшая поверить тому, кому не доверять не стоило?

Кажется, за эти дни ты узнал меня гораздо лучше, чем я узнала тебя. У тебя хорошо получалось скрывать свои настоящие чувства, тогда как я… я помню все, что со мной было и… проклятье!.. все еще на что-то надеюсь!

Я судорожно сжала кулаки, с трепетом ожидая ответа.

– Да, я привел ее для себя, – наконец уронил Ширра в сгустившейся тишине, и мне стало окончательно ясно, что надеяться не на что. – Не бойся, Трис, тебе не будет больно.

Мне вдруг захотелось истерично рассмеяться, тогда как в душе разлилась мертвая горечь.

Вот так, он сделает меня своей… заманчиво, да? Стать подружкой демона, которую он по обыкновению соизволил известить об этом в последний момент?

Как романтично. Как глупо. И как больно сознавать, что на самом деле больше незачем жить. Он предал меня. Продал. Убил.

Так странно… и почему я ничего не чувствую?

– Трис, идем со мной, – глухо рыкнул он снова и протянул когтистую лапу. – Твоя судьба решена.

Я вздрогнула, увидев его глаза – два бездонных омута, в которых не было ни единого теплого огонька. Значит, он снова все решил за меня? Снова требует подчинения? Властно, уверенно, нахраписто, как только умеют демоны? Ему не нужно мое согласие, ничего больше не нужно. Он просто пожелал, и мне придется безропотно подчиниться?!

– Нет… – в ужасе обернулся Беллри. – Ты не тронешь ее! Ты поклялся!

– Я дал слово, что она будет жить, – сухо напомнил Ширра… нет, теперь уже просто демон. – И она будет жить. Здесь. Со мной. Ради того, чтобы эта война наконец закончилась.

– Нет! – сглотнул Беллри, отшатываясь и закрывая меня от него. – Я тебе не позволю!

– Твое мнение никого не интересует. Отойди, эльф, если не хочешь узнать остроту моих когтей. Трис, иди сюда.

– Ты ее не получишь! – Лех, зло сжав челюсти, тоже шагнул вперед, Рес с Кротом и Кеолом встали плечом к плечу с остроухими братьями и красноречиво ощетинились оружием. Трепаные, грязные, ничтожно слабые по сравнению с толпой уверенных в себе шаддаров. И разница эта была столь ясна, а их отчаянная решимость столь нелепа, что демоны даже не разозлились. Напротив, по площади прокатился раскатистый смех, в котором не было ничего, кроме торжества победителей.

У меня снова отчаянно заныла спина.

А ведь я действительно ему верила. Меня спрашивали, предупреждали… тот же Беллри, Шиалл, Рум, Лех и многие другие… не раз пытались понять, почему мы все еще идем вместе и я не позволяю трогать своего четвероногого проводника. И вот к чему это привело.

– Трис, – быстро зашептал мне на ухо невидимый Рум. – Помнишь, я говорил, что когда-то едва тебя не предал?

– К чему это? – едва слышно ответила я. – Я же сказала, что простила.