— Сейчас, — простонал он, поднимая сорочку вверх. Рэйчел приподнялась, стараясь помочь избавиться от мешающего предмета одежды, стащила ее через голову и бросила в комнату. Лицо Кэлла напряглось еще больше, когда он посмотрел на ее нагое тело, ее раскрасневшуюся, блестящую кожу. Его глаза ненадолго закрылись, и он стиснул зубы, чувствуя сильное движение в паху и боясь потерять контроль.

Он осторожно, оберегая плечо, перевернулся на спину и помог ей оседлать его.

— Медленно и неторопливо, — пробормотал он, его глаза блестели, словно черные огни, пристраиваясь под нее. — Спокойно, по чуть-чуть.

— Я люблю тебя, — прошептала Рэйчел с болью, закрыв глаза и вбирая его плоть в себя. Она оперлась руками о его грудь, зарывшись пальцами в руно его кудрявых полос, и опустилась на него. Издав гортанный стон, он выгнулся под ней, вцепившись руками в простыню.

— Я люблю тебя, — снова сказала она, извергая из него еще одни низкий животный звук. Он потерял контроль и схватил за бедра, буквально вдавливая ее в себя.

— Рэйчел, — простонал он, сотрясаясь. Его тело под ней было напряженным и вытянувшимся.

Она двигалась на нем, поднимаясь, скользя, падая. Теперь была ее очередь, и она исполняла первобытный танец страсти, замедляясь в моменты, когда казалось, что его или ее эмоции могут увести их за край. Она больше не чувствовала болезненной пустоты, она была полна им и глубоким чувством удовлетворенности. Время стало эластичным, растянутым, а затем и вовсе исчезло. Она забыла обо всем, кроме Кэлла. Она никогда не знала, что возможно отдавать себя так, как она отдавала себя Кэллу. Он стал безвозвратно принадлежать ей, когда она вытащила его из прибоя, а она, возможно в не меньшей степени, ему. Пока она жива, она будет его.

Она снова заплакала, но в этот раз она не замечала слез, стекающих по ее лицу.

— Я люблю тебя, — она задохнулась, а затем внезапно достигла пика, накрывая его, в то время как мягкая дрожь внутри нее взорвала мир вокруг и отхлынула, оставив их, напряженных, вдвоем, пока он хрипло не закричал и не выгнулся под ней. Позже, когда она спала в его руках, а он лежал без сна, уставившись в ночь, его лицо, как и прежде ничего не выражало, только в глазах застыло выражение отчаяния.

— Давай съездим в город, — сказал он следующим утром после завтрака.

Она глубоко вздохнула, ее руки застыли на мгновение, прежде чем она продолжила мыть последнюю тарелку. Она протянула ее ему, чтобы вытереть, чувствуя, как у нее в груди поднимается удушающий ужас.

— Зачем?

— Мне надо сделать один телефонный звонок. Я не хочу звонить отсюда.

Горло сжалось так, что она с трудом могла говорить:

— Ты собираешься позвонить мужчине, которому, как ты думаешь, можешь доверять?

— Я знаю, что могу доверять ему, — ответил Кэлл коротко. — Я ставлю на это свою жизнь.

Даже больше, он ставит на кон жизнь Рэйчел. Да, он абсолютно доверял Салливану.

— Я думала, ты собирался подождать, пока не поправишься.

Когда она повернулась, от ее глаз, затянутых застывшей болью, у него внутри снова провернулся нож.

— Собирался, пока в окрестностях снова не появился Эллис. На проверку некоторых вещей для меня и организацию у Салливана уйдет несколько дней. Я не хочу тянуть дольше.

— Салливан? Это мужчина?

— Да.

— Но тебе только вчера сняли швы, — запротестовала она поспешно, переплетя пальцы, чтобы удержаться и не заламывать руки. — Ты по-прежнему слаб и ты не можешь…

Она прикусила губу, ненавидя свой безнадежный поток слов.