— Это не заняло много времени, — сказала она.

— Салливан не тратит понапрасну слов.

— Он приедет?

— Да. — Внезапно он снова улыбнулся этой редкой искренней улыбкой. — Самой большой проблемой для него будет уехать из дома так, чтобы его жена не увязалась за ним.

Юмор на эту тему был неожиданностью.

— Она не догадывается, что у него за работа?

Он фыркнул.

— Дело не в его работе — он фермер. И именно из-за этого Джейн будет злее черта, когда он не возьмет ее с собой.

— Фермер!

— Он ушел из агентства пару лет назад.

— Его жена тоже была агентом?

— Нет, спасибо Господи, — произнес он с чувством.

— Она тебе не нравится?

— Ее невозможно не любить. Просто я рад, что Салливан находится под ее контролем на этой ферме.

Рэйчел с опаской посмотрела на него.

— Он на что-нибудь годится? Насколько он вообще стар?

— Мы ровесники. Он сам ушел. Правительство было бы радо, если бы он остался еще лет на двадцать, но он вышел из игры.

— И как, он хорош?

Темные брови Кэлла приподнялись:

— Он лучший агент, который у меня был. Мы вместе тренировались в Намибии.

Это успокоило ее: опасность, с которой ему придется столкнуться, была для нее страшнее ужаса его ухода. В газетах не было ни малейшего намека, но в столице могла идти маленькая война. Кэлл не успокоится, пока его отдел снова не будет чист, даже ценой собственной жизни. Знание грызло ее. Если бы она могла, если бы он позволил ей, она пошла бы с ним и сделала все, чтобы защитить его.

— Остановись у аптеки, — проинструктировал он, развернувшись на сидении, чтобы проверить пространство позади него.

— Что тебе нужно в аптеке?

Она снова посмотрела на него и обнаружила, что он глядит на нее с легким изумлением:

— Средство для контроля над рождаемостью. Или ты не думала об этом?

— Да, думала, — согласилась она низким голосом.

— Ты не собиралась ничего сказать или сделать по этому поводу?

Ее руки сжались на колесе управления, пока не побелели костяшки, она сосредоточилась на движении.

— Нет.

От этого простого, спокойно произнесенного слова, его голова дернулась вверх, и она почувствовала, как он прожигает ее взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты забеременела. Я не могу остаться, Рэйчел. Ты бы осталась одна с ребенком на руках.

Она остановилась на красный свет и повернула голову, чтобы встретить его взгляд.

— Я бы хотела родить от тебя

Его подбородок окаменел, он тихо чертыхнулся. Проклятье, его возбуждала одна мысль том, чтобы сделать ей ребенка, о том, как она носит его ребенка и качает, прижав к своей прекрасной груди. Он тоже хотел этого. Он хотел забрать ее с собой и каждый вечер приходить к ней домой, но он не мог забыть о своей работе и своей стране. Безопасность была под угрозой сейчас больше, чем когда-либо, и его услуги были неоценимы. Это было то, что он должен был сделать, а подвергать Рэйчел опасности — это было то, чего он сделать не мог.

Ее серые глаза потемнели от смеси любви и боли.

— Я не буду облегчать твой уход, — прошептала она. — Я не буду прятать свои чувства, и с улыбкой махать тебе в след.

У него было каменное, невыразительное лицо, когда он отвернулся обратно к дороге. Он не ответил, и, когда загорелся зеленый, она аккуратно поехала к ближайшей аптеке. Не говоря ни слова, она вытащила двадцатку из кошелька и протянула ему.

Его пальцы сомкнулись на хрустящей банкноте.