Что-то бурча, гувернантка вновь намотала полотенце на голову и приложилась к фляжке. Сильвия и Амелия, блестя глазенками от смеха и восторга, в очередной раз обменялись взглядами.

Глава 18

Когда часы пробили полночь, Корделия притворно зевнула, деликатно закрывшись веером, и тихонько сказала своему кавалеру по менуэту, что валится с ног от усталости. Ее карета, как у Золушки, вот-вот превратится в тыкву, если она не отправится без промедления в постель.

Он улыбнулся, постаравшись придать своему лицу оттенок сожаления, но с готовностью проводил ее до двойной двери, которая вела в бальный зал.

Корделия как бы случайно обвела взглядом толпу гостей, кружащуюся по залу в свете тысяч свечей, горящих в сотнях массивных хрустальных канделябров. Лео нигде не было видно. Неужели он уже ушел? И ждет ее в своей комнате? Он сказал, что она не должна приходить раньше полуночи Скорее всего потому, что он должен присутствовать на церемонии отхода короли ко сну, имевшей одно неоспоримое преимущество. После ее свершения двор до утра был свободен от монарших глаз.

Корделия вышла из салона, оставив у себя за спиной ярко освещенный шумный зал. В аванзале было гораздо тише Немногих сидящих здесь игроков в карты услаждали своей игрой музыканты. В начале вечера Кристиан играл для короля.

Это было знаком величайшей милости, и королю Кристиана, но всей видимости, понравилась, потому что герцог де Карилльяк, покровитель Кристиана, весь так и светился от гордости и довольства. Корделия подумала про себя, что будущее друга, до сих пор не вполне определенное, теперь обретает более или менее ясные очертания. Но ее радость была омрачена тем, что будущее ее самой и Тойнет, ранее, казалось, совершенно понятное, теперь подернулось зыбким туманом Но все мрачные мысли тут же вылетели у нее из головы — она спешила по пустынным коридорам и узким лестницам куда менее парадной части дворца на свидание, и каждый шаг приближал ее к Лео.

Дверь его комнаты на верхней площадке мраморной лестницы была приоткрыта Корделия замедлила шаг и бросила взгляд вниз. Никого не было видно. Другие двери, выходящие на ту же площадку, были закрыты, в настенных светильниках тускло горело несколько свечей. Корделия осторожно толкнула дверь, и та беззвучно раскрылась Корделия вошла в комнату. В ней никого не было. На открытых окнах колыхались шторы. Над маленьким столиком и на каминной полке ярко горели новые свечи. На столе стоял графин вина, рядом с ним — наполовину полный бокал. — Лео?

Она сделала еще один, на этот раз очень осторожный шаг, чувствуя себя незваным гостем. Сердце ее дрогнуло, по спине побежали мурашки. Она почувствовала, что находится в комнате не одна.

Что-то мелькнуло в воздухе перед ее глазами, и в следующее мгновение она погрузилась в мягкую бархатистую темноту.

— Лео? — снова прошептала она, чувствуя, как повязку на глазах затягивают узлом у нее на затылке. Дверь за спиной тихо закрылась.

— Не бойся, — мягко произнес его голос, глубинами нежность которого обещали ей восторги страсти.

— Я не боюсь, — сказала она, стоя неподвижно и стараясь сохранить ориентацию, несмотря на повязку на глазах.

Ее растущее возбуждение теперь смешалось с чувством проникновения в какую-то неведомую и опасную область.

Почувствовав, что он подошел и встал перед ней, она протянула вперед руки и коснулась его тела. Он был обнажен Сердце ее забилось быстрее. Она стояла перед ним во всем великолепии своего придворного туалета, застегнутая на все пуговицы и крючки, затянутая в корсет и кринолин с тремя нижними юбками, в тяжелом платье из затканной золотой нитью тафты. Внезапно она всей кожей ощутила каждый предмет одежды на своем теле, тугие подвязки на ногах, скользкость шелковых чулок, тесноту корсета, стягивающего ее так, чтобы полуобнаженные груди выступали над низким вырезом декольте.